Главная Форум Регистрация Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны Календарь Правила форума Наше радио

Вернуться   Музыкальный Огонек > О жизни и творчестве исполнителей


Улыбнитесь
Еда – это лучшее удовольствие, которое можно получить, не снимая штаны.

Пользователи на сайте
43 пользователей и 72 гостей
73Dimas, 9sava9, adv243, agey, Alexander keks, alexapvv, artist@aport, Collector, Dzhmil, ess, EvgenGen, Faust-95, fnjc235, FSN, itsvetkov, ivan111, kukuchkinivan, kurga, Leningrad1983, LESOVIK123, lgsmir, Lutyj, MMCS, nsi, raxer, roadblock, sosedda, Suricat15, tifimirikisis, ttcons, Vigos, vlad164, vyachser, walerys, xbubhbr, Yao, yurilash, Аделькин, басик, Володя 321, Коротков, Ребус, Чёрный Плащ
Рекорд одновременного пребывания 11743, это было 08.08.2016 в 13:08.
Статистика
Пользователи: 75,093
Тем: 125,311
Сообщений: 285,604
Лучший автор: electrik (8,735)
Приветствуем нового пользователя, Greek
Поиск по форуму
Дни рождения сегодня
Разделы сайта
Интересное
Русланова Лидия


Лидия Русланова: беспредельность и очарование русских народных песен

Русланова Лидия Андреевна, исполнительница русских народных песен, родилась в 1900 году.

Специального образования не имела. Музыкальной грамоте обучалась в детдоме, куда попала после смерти матери. Там на нее обратил внимание регент местной церкви, которому понравился ее голос: «Да у тебя настоящий контральт!» «В церковном хоре, - вспоминала Лидия Владимировна, - я быстро стала солисткой. Со всего города начали к нам ездить купцы, послушать, как сирота поет... И после приюта, когда меня отдали ученицей на мебельную фабрику, за песни мне, все помогали. Лет в 17 была я уже опытной артисткой ничего не боялась — ни сцены, ни публики».

Там же — на мебельной фабрике — юную Русланову услышал профессор Саратовской консерватории М.М. Медведев и предложил ей посещать занятия в консерватории. Однако академические уроки не влекли ее и, быть может, это был один из тех счастливых случаев, когда отказ от научного вокального подхода помог сохранить певице голос во всей его редкой первозданной красоте. И приходилось только удивляться ее артистической интуиции — как тонко и точно она чувствовала характер русской народной песни, как мастерски умела передать ее беспредельность и Очарование.

Гражданская война застала ее в Ростове-на-Дону, где, Русланова подвизалась уже на эстраде в качестве профессиональной артистки. Затем она перебирается в Москву, и здесь к ней быстро приходит всеобщая любовь народа. Поражал прежде всего тембр голоса Руслановой, который невозможно спутать ни с какими другими голосами. А ее своеобразный певческий стиль как бы возрождал забытые традиции русских песенниц, что когда-то выступали на народных гуляньях, а позднее, уже в начале нынешнего века, пришли на концертную эстраду. Ей принадлежит немалая заслуга, если можно так сказать, в незабываемо русских народных песен, многие из которых живут в людской памяти и знакомы современному слушателю именно в руслановском исполнении: «Валенки», «Меж высоких хлебов», «Уж ты, сад», «Окрасился месяц багрянцем», «Липа вековая», «Златые горы», «Очаровательные глазки», «Я на горку шла», «Саратовские припевки» и т.д. Обессмертила она и ряд произведений советских композиторов («И кто его знает» В. Захарова и М. Исаковского, «Катюша» М. Блантера и М. Исаковского, «В землянке» К. Листова и А. Суркова, разного рода «колхозные» частушки и пр.).



Начиная с 1933 года, в течение полутора десятка лет она работала артисткой музыкально-эстрадного управления Государственного объединения музыкальных, эстрадных и цирковых предприятий. Это был самый сложный период в истории отечественной эстрады, и Руслановой, несмотря на ее вполне «лояльную» специализацию «народницы», тоже довелось немало испытать. Тогда считалось просто хорошим тоном ругать эстраду по поводу и без повода. Огульно хаяли всех за приверженность к «кабацкому» жанру, кроме того, каждого в отдельности — за какой-нибудь личный недостаток, который обязательно находился, и под все подводилась идеологическая база. Кому-то не нравилось, что Изабелла Юрьева хорошо одевается и стремится к обновлению своих концертных платьев. Вадим Козин раздражал кого-то тем, что — подумать только! - отказывался выступать с микрофоном. Сейчас бы на артиста-чудака, который отважился петь в зале без микрофона, посмотрели бы как на ненормального.

Руслановой доставалось и за то, что много зарабатывала, и за ее скверный характер, и даже за ее русский костюм. Один критик в статье «Поговорим об эстраде» («Сов. искусство» от 17.04.48 г.) писал: «Ряд серьезных упреков можно предъявить к такой популярной артистке эстрады, как Лидия Русланова. Кое-кто продолжает называть русскими певицами артисток, которые появляются на сцене в сарафанах и лаптях и исполняют частушки под саратовскую гармонь. Но эти наряды выходят из моды даже в самых глухих деревнях, а еще больше выходят из моды «раздолье удалое и сердечная тоска». Неслучайно Л. Русланова, продолжающая линию этих певиц, с таким трудом осваивает новый репертуар. Ей надо очень серьезно подумать о своем положении на советской эстраде».

Любопытно, что спустя три с половиной десятилетия, тот же автор, забыв напрочь ранее сказанное, умилялся «саратовскому» имиджу певицы: «Лидия Андреевна Русланова!» — объявлял конферансье, и под гром аплодисментов она выходила (обычно в сопровождении двух баянистов) на сцену: красивая, подтянутая, с улыбающимся лицом, решительным шагом направлялась к краю подмостков и низким поклоном отвечала на приветствие зрительного зала. В ее лице, фигуре, в ее походке чувствовалась уверенность. От нее словно исходили токи оптимизма, удали, душевного здоровья. Она выступала на эстраде в красочном костюме, какой носили в ее родной Саратовской губернии, и этот костюм как нельзя лучше подходил к ее фигуре, ко всей ее внешности».



С самых первых дней Великой Отечественной войны Лидия Андреевна была в составе фронтовых бригад, которые обслуживали передовые позиции. Она , как солдат, дошла до Берлина, до рейхстага. И там, на его ступеньках, русская артистка пела советским солдатам-победителям народные песни.
В конце 40-х годов, на волне новых репрессий, Русланова была арестована и осуждена. Срок отбывала в Забайкалье. К творческой деятельности она вернулась лишь в 1953 году, после смерти Сталина.

В 1942 году удостоена звания Заслуженная артистка РСФСР.

Умерла певица в 1973 году.

http://patefon.knet.ru/stars/ruslanova.htm

если тема будет интересна-я продолжу публикацию материалов из моей интернет-коллекции...



Уважаемый,yonic.Позвольте и мне дополнить вашу статью о Руслановой. Заранее прошу прощения у автора. Материалы скачал уже давно,но тогда не записывал источник информации.Возможно,кому то будет интересно.
Итак,воспоминания дочери Руслановой.

Моя вторая мама — Лидия Русланова

ВЕСНОЙ 1943 года возле одной из могил на Новодевичьем кладбище стояли трое: мужчина в генеральской шинели, статная женщина и маленькая девочка. «Ты знаешь, Маргоша, - сказал генерал, - наша мама долго болела, теперь ее не стало. Но она просила, чтобы ты приняла свою вторую маму как родную».
«Я УТКНУЛАСЬ Лидии Андреевне в живот и заплакала. Так мы и стояли втроем, обнявшись, и вместе плакали», - вспоминает уже взрослая Маргоша — Маргарита Владимировна Крюкова-Русланова.

Сирота

ПЯТИЛЕТНЯЯ Маргоша, дочь генерала Владимира Викторовича Крюкова, полюбила свою «вторую маму» с первой же встречи. Ее родной матери к тому моменту уже не было в живых, но девочка, которую вместе с теткой эвакуировали в Ташкент, об этом не знала. «Пока твоя мама в больнице, у тебя будет еще одна», - так ей представили Лидию Андреевну. Она приехала в Ташкент с подарками и привезла с собой ощущение праздника. Вскоре Лидия Андреевна забрала Маргошу в Москву.
Сказать, что Лидия Русланова была популярна и известна, - значит, ничего не сказать. Не было дня, чтобы по радио не передавали ее песни, а ведь тогда радио слушали все. Во время войны (а Русланова всю ее провела на фронтах, выступала перед солдатами) на одном из концертов ее попросили петь подольше. Динамики поставили так, чтобы было слышно и немцам. Когда зазвучал ее голос, по обе стороны фронта наступило затишье. За те два часа, что Лидия Андреевна пела, наши войска сменили позиции и начали наступление.
На фронте Русланова и познакомилась с генералом Крюковым. Его корпусу она подарила две батареи «катюш», купленные на собственные деньги. А когда взяли Берлин, она пела прямо на ступеньках еще дымящегося Рейхстага.
— Я всегда называла Лидию Андреевну мамой, - рассказывает Маргарита Владимировна. - Они с отцом были яркой парой. Мама умела подать себя так, что производила на всех впечатление высокой, статной женщины с царственной осанкой. А в отце было настоящее мужское начало. Дом наш всегда был полон гостей. Мама была прекрасной рассказчицей, придумывала смешные шарады, подарки, розыгрыши. Да и пироги у нас были самые вкусные — мама сама пекла.
Лидия Андреевна отдала маленькой Маргоше всю свою нерастраченную материнскую любовь. Ее единственный родной ребенок, мальчик, умер всего нескольких дней от роду. Ей самой-то тогда было всего 17 лет, и была она еще не знаменитой певицей Руслановой, а Лидой Лейкиной, сестрой милосердия в санитарном поезде. Шла Первая мировая война, уже прогремела революция. В суматохе того страшного времени она встретила и потеряла свою первую любовь: похоронив сына, Лида вскоре рассталась и с его отцом. Сколько уже было в ее недолгой жизни и прощаний, и похорон!
— Мама родилась в 1900 году под Саратовом в большой крестьянской старообрядческой семье. Жили бедно. В 1905 году всех мужчин, в том числе и ее отца Андрея Лейкина, забрали на Русско-японскую войну, а вскоре умерла и ее мать. Старая бабка осталась одна с тремя внуками: Лидой, Юлей и Авдеем. Они ходили по деревням и просили милостыню, Лида пела. Когда и бабки не стало, детей отправили в разные приюты в Саратов. Маму определили в церковный хор. С тех пор по праздникам весь город собирался в церкви «слушать сироту».
Отец Лиды вернулся с войны без ноги, женился, но детей из приюта не забрал — не мог прокормить. После окончания школы Лиду устроили на мебельную фабрику. Она и здесь все время пела. Однажды профессор саратовской консерватории Медведев, заказывая на фабрике мебель, услышал удивительный голос. Этот человек дал будущей знаменитости первые и последние в ее жизни уроки пения, прочил оперную карьеру. Но она уже тогда знала, что будет петь только народные песни. И в начале 20-х годов страна услышала о певице Лидии Руслановой.
— Мама начала выступать на профессиональной сцене, и скоро судьба свела ее со знаменитым конферансье Михаилом Гаркави. Она попала в удивительную среду, в которой вращались писатели, артисты, ученые. У Лидии Андреевны была квартира в писательском доме напротив Третьяковской галереи. Там жили Николай Погодин, Валентин Катаев, Всеволод Вишневский, Агния Барто, Борис Пастернак. Прямо под нами жил Петров, а под Петровым — Ильф. К моменту знакомства с моим отцом мама уже рассталась с Гаркави, хотя они по-прежнему дружили и вместе работали.
30–40-е годы на советской эстраде — эпоха Руслановой. Ее обожает народ, принимают в самых высших кругах. Личная жизнь тоже складывается как нельзя лучше. Но счастью не суждено продлиться долго.

По этапу

— РОДИТЕЛЕЙ арестовали 18 сентября 1948 года одновременно: папу — в Москве, маму — в Казани, на гастролях. В пять утра к нам домой пришли два полковника с понятым, предъявили ордер. Отец обнял меня и сказал: «Маргоша, мы ни в чем не виноваты. Во всем разберутся, и мы обязательно будем вместе. А маму не жди — она не приедет».
Незадолго до этого арестовали многих генералов — все ближайшее окружение маршала Жукова. После победы над фашистами он приобрел колоссальный авторитет во всем мире. Сталин этого ему простить не мог. Но самого полководца все же трогать побоялся.
— Отец дружил с Жуковым еще с 20-х годов. Всех генералов обвиняли в участии в заговоре против Сталина, который якобы возглавлял Жуков. А маму забрали просто потому, что знали ее характер: она бы подняла шум на всю страну. Ни один из арестованных генералов Жукова не предал. Все показания были сфабрикованы. Их били так, что генерал Телегин забыл имена своей жены и детей. И когда они превращались в кровавое месиво, им давали подписывать протоколы допросов. Я их читала. Маму, слава богу, не били. Но ее вызывали по ночам, не давали спать. Вопросы задавали такие: «Когда Жуков бывал у вас, говорили ли вы о том, что победа в войне — личная заслуга его, а не товарища Сталина?»
Следствие по делу Руслановой длилось год. Ее осудили на десять лет за антисоветскую агитацию и отправили по этапу под Красноярск в Озерлаг. Это было мучительно и унизительно. Правда, даже уголовники относились к Лидии Андреевне уважительно: она и к воровкам обращалась на «вы». Когда местные крестьяне узнали, что в лагере сидит Русланова, началось что-то невообразимое: ей стали носить яйца, хлеб, варежки. Тогда Лидию Андреевну перевели во Владимирский централ. В одной камере с ней сидели известная актриса Зоя Федорова, жены правительственных чиновников. Но поблажек не было ни для кого. Русланову не раз бросали в ледяной карцер. А генерала Крюкова продержали на Лубянке четыре года и, осудив на двадцать пять лет как врага народа, отправили в лагерь. Но там он пробыл меньше года — после смерти Сталина Жуков тут же добился, чтобы всех генералов освободили и полностью реабилитировали.
— Родители вернулись в конце июля 1953 года. Лидия Андреевна была очень худая, поседевшая. Квартира и все наши вещи были конфискованы.
Исчезновение Руслановой народу объяснили просто: слишком шикарно жила, не по средствам. О ее богатстве ходили легенды.
— Мама была действительно богата. Она собирала картины, фарфор, мебель. Но все это было приобретено на заработанные деньги — она гастролировала по всей стране. Помню, я спрашивала маму: «У тебя были такие красивые шубы, роскошные драгоценности, картины, мебель… Все, что ты заработала за 30 лет, отняли. Как ты можешь спокойно к этому относиться?» Она ответила: «Все это не имеет значения. Унизили ни за что перед всей страной — вот это пережить невозможно». Представьте, какой надо обладать силой воли, чтобы после всего этого снова выйти на сцену!

Начать с нуля

ЧЕРЕЗ полтора месяца после возвращения, 6 сентября того же года Лидия Русланова дала свой первый концерт. Зал Чайковского не мог вместить всех желающих, поэтому выступление транслировали по радио на всю страну и на площади перед концертным залом, где дежурила конная милиция.
— Мама вышла на сцену, губы ее дрожали. И тут зал поднялся и стоя долго аплодировал. За это время она сумела собраться. И как дала! Запела с такой страстью, как никогда раньше.
Первое, что мама купила, начав работать, была машина ЗИМ. Тогда в Москве их было очень немного. Она считала: не должен генерал, прошедший все войны, ездить городским транспортом. Наша квартира была совершенно пустой, зато у подъезда стоял ЗИМ.
Генерал Крюков вскоре ушел в отставку, перенес два инфаркта. Он умер — ему было всего 62 года. Когда 20 сентября 1973 года не стало и Лидии Руслановой, на ее сердце нашли следы от семи инфарктов.
— Я знаю, что до последнего дня, пока не закрылись ее глаза, мама невероятно страдала от перенесенного унижения. Но она никому этого не показывала, - говорит дочь Руслановой. - После всего пережитого она сумела остаться доброжелательным и достойным человеком.

Кстати ,есть еще материалы из протоколов допроса. В свое время,когда скачивал материалы, тоже не указал автора статьи. О чем сожалею.
Если кому будет интересно,то могу разместить.




Как обещал,если кому интересно,вот несколько страниц о далеко не радостных днях певицы.

До чего же увлекательной, трагичной и авантюрно-непредсказуемой была жизнь этой певицы! Лидию Русланову знали и любили все - ее любили шахтеры и полярники, моряки и летчики, солдаты и офицеры, рабочие и крестьяне. А как ей рукоплескали! Бывало, что Русланову часами не отпускали с концертной эстрады, сдвинутых грузовиков или корабельной палубы, и она, усталая и счастливая, не просто пела, а каким-то таинственным образом перевоплощалась в человека, о котором песня, - и так умела донести до слушателей его радости и печали, горести и заботы, что зал смеялся и плакал, грустил и веселился, словом, вел себя так, как хотела статная, по-крестьянски крепкая и в то же время не по-нашему обольстительная женщина.
Вдруг, как гром среди ясного неба! Сперва об этом шептались, а потом, когда стали сдирать афиши с ее именем, заговорили в открытую: Русланову арестовали. Как? За что? Почему? Не то спела? Рассказала политический анекдот? Чушь, за анекдоты уже не сажают, на дворе не 1937-й, а 1948 год. Но когда ее голос перестал звучать по радио, а из магазинов исчезли пластинки, даже самые верные поклонники боязливо примолкли.
Самое странное, что даже сегодня, по прошествии почти 60 лет, никто толком не знает, что же тогда произошло. А произошла обычная по тем временам история: сотрудникам МГБ, которые выполняли исходивший из самых высоких инстанций приказ, нужна была не столько Русланова, сколько... Впрочем, не будем раньше времени раскрывать имя человека, которому поклоняется вся страна, которого считают национальным героем и которому ставят памятники в центре Москвы.
Дело № 1762 по обвинению Крюковой-Руслановой Лидии Андреевны. Начато оно 25 сентября 1948-го и окончено 3 сентября 1949 года. В постановлении на арест говорится, что она ведет подрывную работу против партии и правительства, распространяет клевету о советской действительности, кроме того, находясь со своим мужем в Германии, занималась присвоением в больших масштабах трофейного имущества. Здесь же - анкета арестованного, заполненная уже в Лефортовской тюрьме. Из анкеты, кстати, ясно, что Русланова - вовсе не Русланова, а Лейкина. Лидия Андреевна подтверждает это на первом же допросе.
- Я родилась в 1900 году в семье крестьянина Лейкина Андрея Маркеловича, - рассказывала она. - Пяти лет от роду осталась сиротой и до 1914 года воспитывалась в сиротском приюте. Затем жила у дяди, работала на различных фабриках и училась пению у профессора Саратовской консерватории. В 1916 году поехала на фронт в качестве сестры милосердия, там сошлась с неким Степановым, от которого в мае 1917 года у меня родился ребенок (об этом ребенке Лидия Андреевна больше никогда не упоминала, поэтому его судьба не известна. .). Через год Степанов от меня уехал, и я стала жить одна. В 1919, будучи в Виннице, вышла замуж за сотрудника ВЧК Наумина Наума Ионыча, с которым жила до 1929 года. В том же году вышла замуж за артиста Мосэстрады Гаркави Михаила Наумовича, но в 1942-м с ним развелась и вышла за генерала Крюкова.
А потом ее стали расспрашивать об аккомпаниаторах Максакове и Комлеве, а также конферансье Алексееве. Дело прошлое, но первого экзамена Русланова не выдержала и, грубо говоря, сдала своих друзей, наговорив о них такого, что их тут же арестовали, а потом и осудили. Справедливости ради надо сказать, что несколько позже этот грех она искупила: как только представилась возможность, Лидия Андреевна бросилась на защиту друзей. А вот они...они вели себя, мягко говоря, не по-джентльменски. Максаков, например, на первом же допросе заявил:
- Мало того, что Русланова поддерживала меня, она сама допускала такие же антисоветские высказывания. И вообще, я должен заявить, что большинство моих антисоветских высказываний были результатом влияния на меня Руслановой. Не будет преувеличением сказать, что я буквально разлагался морально, соприкасаясь с Руслановой, но не в силах был прервать эту связь, так как зависел от нее материально. Не могу не сказать и о ее личных качествах. Русланова - это гнилая натура. Ей присуща страсть к наживе, грубость, сварливость. Она избегала петь советские песни на современную тематику, зажимала молодые таланты, и вообще, ей были чужды интересы советского искусства.
Продолжение следует.



Многоуважаемый,Тупица.Вы абсолютно правы,что я взял эту цитату где то в сети.Не только цитату,а и всю эту статью.Я уже писал,что очень сожалею,что не сохранил адрес статьи и автора.Надеюсь,что вы поймете меня и извините.Наше с вами счастье,что нам не пришлось испытать все то ,что выпало на долю этих людей.Я просто писал,что если интересно,то я продолжу размещать материал об этой удивительной певице и о том ,что выпало на ее долю.Как я понял,вы не возражали. Тогда ,продолжу.Я не хочу даже коментировать этот материал.Практически все СЕЙЧАС знают,как тогда появлялись признательные показания.

"Что тут скажешь?! Человеку за шестьдесят, в тюрьму не хочется, а следователь так и тянет жилы, требуя компромат на Русланову. Дрогнул старик, сломался, впрочем, не он один...
Между тем допросы шли своим чередом, они продолжались утром и вечером, днем и ночью, иногда по шесть-семь часов. Постепенно, исподволь следователь подбирался к самому главному.
- Когда, где и как вы познакомились с генералом Крюковым?
- В мае 1942-го в составе концертной бригады я выступала во 2-м гвардейском кавалерийском корпусе, которым командовал Крюков. Там и познакомились.
- Скажите, а вы бывали с Крюковым в цирке? - задал следователь совершенно неожиданный вопрос.
- В цирке? Бывала. По-моему, дважды.
- А притон "Веселая канарейка" посещали?
- Не знаю я ни о каком притоне.
- Бросьте! Нам хорошо известно, что на квартире заведующего постановочной частью Марьянова устраивались самые настоящие оргии. Вначале Крюкова туда водили адъютанты, а потом он захаживал вместе с вами.
- Первый раз слышу. Ни в каком притоне я никогда не бывала.
- Ну-ну, вы-то, может быть, и не бывали, а Крюков оттуда не вылезал.
Но вот наступил день одного из самых главных допросов - он состоялся 5 октября 1948 года.
- Какие правительственные награды вы имеете? - с ходу начал следователь.
- Я награждена медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне".
- А разве других наград вы не имеете? - уточнил майор Гришаев.
- Имею, - поникла Русланова. - В августе 1945-го я была награждена орденом Отечественной войны I степени. Однако в 1947-м по решению правительства этот орден, как незаконно выданный, у меня отобрали.
И вот, наконец, последовал тот самый главный вопрос, ради ответа на который, теперь в этом нет никаких сомнений, Лидию Андреевну арестовали.
Кем вы были награждены?
- Награждена я была по приказу (имя вымарано.), командовавшего в то время оккупационными войсками в (вымарано..).
Начиная с этого момента, и этот, и последующие протоколы носят весьма странный характер: все, что касается этого человека, тщательно закрашено черной тушью, правда, сделано это довольно неумело - оставили имя жены, забыли вымарать название должности, фамилии людей из его ближайшего окружения. Так я установил, что речь идет о Георгии Константиновиче Жукове.
Напомню, что 1948-й был периодом самой настоящей опалы Жукова: с 1946-й по 1948-й он командовал то Одесским, то Уральским военным округом. Но недругам Георгия Константиновича этого было мало - его хотели упрятать за решетку. Подбирались, как водится, с тыла: сперва арестовали кое-кого из его друзей, адъютантов, а потом добрались и до генерал-лейтенанта Крюкова, мужа Лидии Андреевны Руслановой. На одном из допросов Крюков упомянул о том злосчастном награждении - и машина завертелась: такого шанса враги Жукова упустить не могли.
Но Жуков бериевцам не дался! В 1955-м, когда он стал министром обороны, чиновники с Лубянки изрядно струсили: зная крутой нрав Георгия Константиновича, они поняли, что им не сносить головы, так как при первой же проверке будет установлено,что дело состряпано не столько против Руслановой, сколько против Жукова. Потому-то они замазали тушью все, что касается легендарного маршала.
Все это будет потом, в середине пятидесятых, а пока что следователь тянул жилы из Лидии Андреевны.
- За какие заслуги вас наградили?
- За культурное обслуживание воинских частей и за то, что я на свои деньги купила две батареи минометов "катюша".
- В каких взаимоотношениях вы находились с Жуковым?
- Мы были хорошими знакомыми. А с мужем они старые сослуживцы. Мы неоднократно бывали друг у друга в гостях, дружили семьями... Когда его понизили в должности и отправили в Одессу, в канун Октябрьских праздников я послала ему телеграмму, которую подписала: "Преданная вашей семье Русланова". А в устных беседах говорила, что считаю его великим полководцем, великим человеком и готова идти за ним хоть в Сибирь! - с вызовом закончила она.
Видя, что Русланова непреклонна и никакого компромата на Жукова не даст, следователь зашел с другой стороны.
- Материалами следствия вы изобличаетесь в том, что во время пребывания в Германии вы занимались грабежом и присвоением трофейного имущества в больших масштабах. Признаете это?
- Нет! - резко ответила Лидия Андреевна.
- Но при обыске на вашей даче изъято большое количество ценностей и имущества. Где вы его взяли?
- Это имущество принадлежит моему мужу. А ему его прислали в подарок из Германии... По всей вероятности, подчиненные, - неуверенно добавила она."

Постараюсь завтра завершить публикацию этой статьи.



Продолжаю о Руслановой.Как же тяжело наверно было этим людям ,оказавшимся в мясорубке тех страшных лет.Теперь,когда мы обладаем некоторой информацией о методах и способах получения сведений от арестованных в те годы,мы можем только догадываться,что испытывали эти люди. Можно судить кого то за то ,что он оговорил знакомого или бликого человека.Ведь допрос проходил не в теплой дружеской беседе. Попробовать только самому представить-смог бы я выдержать ту физическую и душевную боль?
Теперь продолжаю выдержки о предмете нашей беседы.


"Два с лишним месяца Лидию Андреевну не вызывали на допросы, и она стала успокаиваться: значит, никаких новых данных у следователя нет и ее скоро выпустят. Но майор Гришаев не сидел без дела, он подготовил такой удар, которого Лидия Андреевна никак не ожидала. 5 февраля следователь ошарашил ее такой новостью, что она едва пришла в себя.
- Дополнительным обыском в квартире вашей бывшей няни Егоровой, проживающей на Петровке, 26, в специальном тайнике под плитой были изъяты принадлежащие вам 208 бриллиантов и, кроме того, изумруды, сапфиры, рубины, жемчуг, платиновые, золотые и серебряные изделия. Почему вы до сих пор скрывали, что обладаете такими крупными ценностями?
- Мне было жаль... Мне было жаль лишиться этих бриллиантов. Ведь их приобретению я отдала все последние годы!
- А где вы брали деньги?
- Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен. Особенно во время войны, когда "левых" концертов стало намного больше. А скупкой бриллиантов и других ценностей я стала заниматься с 1930 года и, признаюсь, делала это не без азарта.
- С неменьшим азартом вы приобретали и картины, собрав коллекцию из 132 картин, место которым в Третьяковской галерее.
- Не стану отрицать, что и приобретению художественных полотен я отдавалась со всей страстью.
Страсть - страстью, но когда я ознакомился с описью изъятых картин и другого имущества, честное слово, стало не по себе и в душе шевельнулось что-то, похожее на неприязнь.
Думаю, что рассказ о том, у кого и за какие деньги она покупала картины и камни, не так уж интересен, а вот сценка из жизни артистической богемы той поры весьма любопытна. Видимо, желая доказать, что она ничем не хуже других, Лидия Андреевна приоткрыла наглухо зашторенное для простых людей оконце.
- Этим занималась не только я. Картины и драгоценности скупали и другие артисты.
Приняв от Лидии Андреевны заявление о разделе имущества со своим последним мужем, майор Гришаев вернулся к основной теме следствия. Время от времени стращая Русланову ее личными антисоветскими высказываниями, он выпытывал главное: "А что говорил Жуков в Свердловске, когда к нему ездили ваши общие знакомые? А не приписывал ли себе лишних заслуг в битве за Москву? Не занимался ли самовосхвалением? Не жаловался ли на то, что после войны его отстранили на задний план?"
То ли в силу искренности, то ли от недопонимания сути присходящего, но на некоторые из этих вопросов Лидия Андреевна ответила положительно.
Параллельно шли допросы ее мужа генерала Крюкова. Он признал все обвинения, а потом сказал и то, чего так и не выбили из Руслановой.
- Жуков не раз называл себя спасителем Родины. В своем зазнайстве он дошел до того, что стал противопоставлять себя Верховному Главнокомандующему, бесстыдно заявляя, что заслуга в разгроме немцев принадлежит только ему, Жукову... К тому же он всегда относился враждебно к политаппарату и партии.
Хозяева Лубянки ликовали! Они получили то, что хотели, и тут же доложили о результатах Сталину. Что было дальше? А дальше было заседание ЦК, на котором бушевали такие громы и молнии, что только чудом можно объяснить, почему не арестовали и не расстреляли Георгия Константиновича Жукова. Но в опалу он попал серьезную, и от руководства армией его фактически отстранили. В принципе, цель, поставленная первыми лицами МГБ, была достигнута: Жуков, за плечами которого армия и непререкаемый авторитет в народе, от власти отстранен.
Осталось совсем немногое - подчистить хвосты и упрятать в лагеря арестованных. Само собой разумеется, начали с Руслановой: ей дали 10 лет исправительно-трудового лагеря с конфискацией принадлежащего ей имущества, затолкали в спецвагон и отправили в Иркутскую область. Но этим дело не ограничилось: вскоре оттуда пришла бумага, что "вокруг Руслановой группируются разного рода вражеские элементы из числа заключенных" и поэтому 10 лет ИТЛ надо заменить на 10 лет тюремного заключения.
Ходатайство лагерных властей было тут же удовлетворено, и в июне 1950-го Лидию Андреевну перевели в печально известную Владимирскую тюрьму. Говорят, что тюремное начальство, намекая на возможные послабления, не раз просило Русланову спеть на предпраздничном вечере, посвященном очередной годовщине Октября или Первомая, на что Русланова, выразительно глядя на решетку, отвечала: "Соловей не поет в клетке"....Прошло три года. Многое изменилось в стране за то время, и, прежде всего, не стало Сталина, не стало и Берия. В марте 1953-го Георгия Константиновича Жукова назначают первым заместителем министра обороны. Первое, что он сделал, это позаботился о друзьях, которые оказались за решеткой. Вскоре появилось заключение о пересмотре, а потом и прекращении дела Руслановой. Затем ее полностью реабилитируют, освобождают - и в августе 1953-го Лидия Андреевна уже в Москве.
...В принципе, на этом можно было бы поставить точку. Но, листая дело Лидии Андреевны Руслановой, я снова и снова убеждался в справедливости старой русской поговорки: "От сумы да от тюрьмы не зарекайся, как раз и угодишь". Ну разве могло прийти в голову одной из популярнейших советских певиц, что она окажется за решеткой, что целых пять лет будут вычеркнуты из жизни, что в пятьдесят три года ей практически с нуля придется начинать свою певческую карьеру?!

Но Лидия Андреевна перешагнула через пропасть забвения, снова вышла на сцену - и так запела, что умолкли сплетники, поджали хвосты злопыхатели, а народ еще двадцать лет валом валил на ее концерты, чтобы послушать неповторимо удалые зажигательные "Валенки".



Детство певицы



Великая исполнительница русских народных песен Лидия Андреевна Русланова родилась 27 октября 1900 в деревне на берегу Волги, недалеко от Саратова, в крестьянской семье. Но Руслановой она стала не сразу. Поначалу она была Лейкиной-Горшениной и звали ее Агаша. Отец Агаши работал грузчиком на пристани, семья Агаши была очень бедной. Вместе с бабушкой, необыкновенной певуньей, маленькая Агаша ходила по свадьбам, песни слушала. А пели тогда на селе очень много: от утренней до вечерней зорьки на полевых работах, и на гуляниях.

"Первая настоящая песня, которую я услышала, был плач, - вспоминала Русланова. - Отца моего в солдаты увозили. Бабушка цеплялась за телегу и голосила. Потом я часто забиралась к ней под бок и просила: "Повопи, баба, по тятьке". И она вопила: "На кого же ты нас, сокол ясный, покинул?..". Не зря бабушка убивалась. Отец Агаши погиб на русско-японской войне. Это официально. Пройдет время и он вернется, изменившимся до неузнаваемости нищим инвалидом, и, не открывая себя, будет стоять у церкви на паперти.

Трое маленьких детей остались на руках больной матери. "Не помню, когда я сама научилась петь", - вспоминает Лидия Андреевна. Но "представления" она начала давать с четырех лет. Мать лежала больная, а девочка расхаживала, как по сцене, по русской печке и пела все песни подряд, какие знала - и деревенские, и городские.

После болезни мать Агаши умерла, оставив троих сирот, которых определили в разные сиротские приюты. Агаша стала сиротой в четыре годика. Она просила милостыню, ходила с холщовой сумкой по селу, частушками народ веселила. Так в горе с ней было всегда. Спустя годы, когда ее репрессировали и она попала в лагеря, она веселила товарищей по несчастью. Вдова одного чиновника заметила талантливую девочку и решила устроить ее в лучший в Саратове приют, но имя и фамилия выдавали ее крестьянское происхождение. Тогда-то и появилась фиктивная грамота с новой фамилией, новым именем и отчеством: Русланова Лидия Андреевна. В приюте для девочек, куда определили Лиду, уроки пения вел регент местной церкви. Однажды он похвалил ее: "Да у тебя хороший голос". И определил в церковный хор, где она стала солисткой. Со всего города люди собирались послушать Сироту. Город знал ее по имени Сирота, а еще ее называли Ангелом. Ее детский голосок вызывал оторопь, будто сам ангел запел в церковном хоре. По воспоминаниям И. Прута, знавшего ее в детстве, у собора всегда стоял солдат-инвалид и никто, кроме Лидии, не знал, что это был ее отец. Объявить себя он не мог - тогда бы детей выгнали из приютов, а прокормить их он не мог.



Вспоминая войну

Самую большую любовь Русланова завоевала на фронтах Великой Отечественной войны. Она пела "Катюшу" и с этой песней солдаты шли в бой. Но визитной ее карточкой стала песня "Валенки". Она пела в окопах, землянках, в госпиталях и в осажденном Ленинграде. Неслучайно именно в военное время - 28 июня 1942 года - Лидии Андреевне Руслановой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.



Под Вязьмой в землянку привели актеров, среди которых была Русланова. Вошли трое солдат. Им - в бой, попросили спеть "на посошок". Ночью одного из них принесли тяжело раненного. "Он стонал в беспамятстве, - вспоминала Русланова. - И все звал маму". Она села подле него, взяла его за руку и стал петь колыбельную. Он умирал: метался, потом стал холодеть. Вскоре его увезли. Уже на другом участке фронта спустя время она выступала на поляне. Вдруг к ней подошел солдат с Золотой Звездой на гимнастерке. И как закричит: "Мама! Мама! Я узнал, я помню, это вы мне пели, когда я умирал". Потом, уже в районе Сухиничей они встретились снова, он был опять тяжело ранен. Она гладила его окровавленную руку, а он говорил: "Теперь я верю, что доживу до Победы".

2 мая 1945 года Лидия Андреевна пела на ступенях рейхстага в Берлине на концерте для победителей. Вдруг к ней бросился молодой офицер в орденах. Это был тот же самый солдат, с которым она познакомилась в землянке под Вязьмой. Выжил! Она подняла его руку и крикнула в толпу: "Смотрите! Вот русский солдат! Умирая, он верил в Победу. И дошел до Берлина. И победил". В Берлине, в центре поверженной германской гордыни по особому звучали ее "Валенки"...





Настоящая любовь



С самых первых дней Великой Отечественной войны Лидия Андреевна была в составе фронтовых бригад, которые обслуживали передовые позиции.
В один из таких дней и произошла у Лидии Андреевне встреча с боевым генерал-кавалеристом. Бригада артистов приехала в "хозяйство" генерала Крюкова - здесь и начался стремительный фронтовой роман, которому суждено было стать долгой супружеской жизнью, наполненной радостью и страданиями.
Как-то после одного фронтового концерта к ней подошел прославленный генерал, Владимир Викторович Крюков. Предложил прогуляться, пока на позиции было затишье. Шли, разговаривали. Вдруг прислушался, прервав Лидию на полуслове: "Тише, послушайте, ребенок плачет". Она ничего не слышала. Потом действительно услыхала, что далеко, за линией фронта плачет ребенок. "У меня дочка в Ташкенте, совсем маленькая, одна. Так тоскую о ней". Русланову поразил он, каким генерал говорил о своей дочери. И неожиданно для него и для самой себя она сказала: "Я выхожу за вас замуж".



Через некоторое время они стали супругами. В перерывах между выступлениями Лидия Андреевна поехала в Ташкент и забрала девочку. Она так любила свою приемную дочь, что та сразу поверила, что это и есть ее настоящая мать.



Соловей в клетке не поет

БУКВАЛЬНО на следующий день, после того как привезли Русланову, собралось все начальство Озерлага — послушать знаменитую певицу.
В тюрьме Лидия совершила то, чего не прощали никому, - отказалась петь перед начальством. Был праздничный концерт, и приехало много высших офицеров, даже начальник Управления лагерей из Иркутска. Все хотели послушать выступление народной артистки Руслановой. Ей отдали все второе отделение. Открылся занавес. Она вышла, стала у рампы и молчит. Голос из первого ряда: «Почему не поете, Русланова?» А она: «Друзья мои, я с удовольствием пела бы для вас весь вечер и всю ночь, но пока вот только для них, что в первом ряду сидят, я петь не буду! Пусть пригласят всех братьев заключенных». Зашушукалось начальство: что делать? Срывается концерт. Надзирателям пришлось срочно отпирать бараки, поднимать заключенных с нар, и, только когда зал заполнили люди в телогрейках, Русланова начала выступление. Ах, как она пела в тот вечер! Начальству недозволено аплодировать артистам-зэкам, а тут такое началось — и офицеры, и надзиратели (о работягах и говорить не приходится) еле отпустили ее со сцены. С ее песнями появилась какая-то надежда на лучшую долю.После этого концерта ее сразу же увели под конвоем.

Слух о том, что Русланова находится в лагере под Тайшетом, быстро облетел окрестные деревни, и жители понесли ей кто варежки, кто валенки, кто продукты. Опасаясь проявления народной любви, руководство Озерлага спешно отправило на Лубянку бумагу, что «вокруг Руслановой группируются разного рода вражеские элементы из числа заключенных» и поэтому 10 лет ИТЛ надо заменить на 10 лет тюремного заключения. Ходатайство лагерных властей было тут же удовлетворено, и в июне 1950-го Лидию Андреевну перевели во Владимирский централ. Татьяна Окуневская в своих мемуарах писала: «…Тюрьма огромная, старая, гнилая, грязная, холодная, похожая на Тауэр. Командует всем довольно интересная, с умным лицом, матерая женщина лет тридцати пяти, и она сразу подтащила меня к подоконнику: стены исписаны, оказывается исписан фамилиями и широкий подоконник на уровне наших верхних нар. Она показывает чем-то выдавленную фразу: «Лидия Русланова».
Какое постыдное чувство: от того, что здесь была Лидия Андреевна, на душе легче, я не одинока в этом ужасе…»

Тюремное начальство не раз просило Русланову спеть на праздничном вечере, посвященном очередной годовщине Октября или Первомая, на что Русланова неизменно отвечала: «Соловей не поет в клетке».

Из воспоминания Юлианы Алексеевны Ильзен (г. Москва):
«Русланова часто прихварывала, и однажды ее положили в маленький стационар при санчасти. Случилось так, что я тоже заболела, и на несколько дней мы оказались в одной комнате. Этих дней я не забуду никогда. Не забуду, как однажды мы устроили "баню": растопили печь, на углях подогрели воду и вымылись с головы до ног. Я занялась приготовлением чая. Чай вскипел, разлит, а Руслановой все нет и нет. И вдруг Лидия Андреевна входит, и в руках у нее моя постиранная кофточка: "Ты знаешь, теплая мыльная вода осталась, вот я не хотела, чтобы она пропадала". И это при том, что Лидия Андреевна очень плохо себя чувствовала»









Текущее время: 13:56. Часовой пояс GMT +4.

    Для правообладателей -Обратная связь    Главная   Форум    Архив    Вверх 

Internet Map Анекдоты,музыку,рецепты и не только найдете Вы в Беседке Индекс цитирования Яндекс.Метрика

Copyright ©2004 - 2017, Музыкальный огонек - Русский шансон.

Powered by vBulletin® Version 3.8.9
Copyright ©2000 - 2017, vBulletin Solutions, Inc. Перевод: zCarot