Главная Форум Регистрация Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны Календарь Правила форума Наше радио

Вернуться   Музыкальный Огонек > О жизни и творчестве исполнителей


Улыбнитесь
- Алло, это дурдом?
- Нет, это квартира! Хотя, знаете, могу позвать жену или тёщу.

Пользователи на сайте
48 пользователей и 249 гостей
19look63, 73Dimas, alltta, anafes, arcalan, Ciganka, Dzhmil, EvgenGen, Faust-95, fffff, Fling, galchenko, Gedriks, kisesost, kutusha, lauris, LiterKZ, Maik, maldud, mercader, micru, miszka100, natavan, Ququrjamba, RasM, Regidron, relaxmusic, roadblock, saraly, senalex, SHSv, traktor, trocuk, tsylya, tWreCK, VientulaisVilks, Vigos, vodomer, walerys, zabor123, басик, ВИКТОР31RUS, Купыч, листопад, мамаженя, Матвей, Числов Валентин
Рекорд одновременного пребывания 11743, это было 08.08.2016 в 13:08.
Статистика
Пользователи: 76,644
Тем: 127,514
Сообщений: 289,759
Лучший автор: electrik (8,738)
Приветствуем нового пользователя, saraly
Поиск по форуму
Дни рождения сегодня
нет
Разделы сайта
Интересное
Юрьева Изабелла
«КОРОЛЕВА ПАТЕФОНА» ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВА


Это певица для всех и навсегда. Ее уже нет на этой земле, но песни ее и голос продолжают жить своей жизнью. "Белая ночь", "Караван", "Если можешь, прости", "Очи черные", "Саша", "Только раз бывают в жизни встречи..."
Ее портрет тиражирован на многих пластинках - взметнулись стрелки бровей, приподняты локоны над висками, безукоризнен овал... Тут явственно проступают стиль, мода, черты женского облика довоенного времени. Перед нами - королева патефона, звезда дотелевизионной эпохи.
Изабелла Даниловна Юрьева - выдающаяся русская эстрадная певица, родилась 7 сентября (по старому стилю 25 августа) 1899 году (в паспорте - 1902). Ее отец был мастером по театральным шляпам, мать работала постижером (специалистом по изготовлению париков, накладных усов и бород) в ростовском театре.
Изабелла была самым младшим ребенком в семье.
«Родилась я в Ростове-на-Дону, — вспоминала Изабелла Даниловна. — Было нас четверо сестричек, все мы страстно любили с самого детства музыку, песни. Без устали пела я целыми днями…»

Легенда гласит, что 7 сентября 1899 года в мастерской музыкальных инструментов в Ростове-на-Дону, надрывно зазвучав, порвалась фортепианная струна. Так инструмент поведал миру о рождении будущей великой певицы. Однажды к пятилетней Белле на улице привязалась цыганка и начала гадать ей по руке: сказала сначала про долгую жизнь, а потом добавила: "Сама цыганкой станешь. Монисто золотое, бриллиантовые кольца наденешь, королевой назовут, на трон посадят. Жених по жизни на руках понесет".
Двенадцатилетняя девочка вместе с подругой, тайком от родителей бегала по вечерам к знаменитому в ее родном Ростове кафешантану "Марс"- благо он находился на той же Никольской улице, где она родилась и выросла, в полуквартале от дома. В дощатом заборе, отделявшем "Марс" от будничного мира, нашлась не замеченная дирекцией щелочка, сквозь которую будущей певице открылось фантастическое зрелище: женщина в казавшемся неземным, переливающимся под прожекторами синем платье пела: "Увидя вас один лишь раз, Не знаю, что со мною сталось..." Уже в 12 лет Белла поняла, что не в учении счастье, и заявила родителям, что будет певицей.
В 1916 году она дебютировала в ростовском городском саду, исполняя романсы. Это было в ростовском парке имени Луначарского после революции. Молодая девушка впервые рискнула появиться «на публике».
– Русская народная песня «По старой калужской дороге», – звонко объявил конферансье.
Изабелла запела. Сначала – робко, как бы прислушиваясь к себе, затем – всё свободнее, легче, шире. И вдруг – о, ужас! – комар. Изабелла чуть не задохнулась. С трудом, преодолев спазмы, она закончила песню. Неожиданные аплодисменты просто ошеломили. Публика, не обратив никакого внимания на «сбой», приняла её.
Чистый голос девушки, красота тембра буквально потрясли публику. Юной девушкой на крыльях успеха Белла полетела в Петербург поступать в Ленинградскую консерваторию, где на фортепианном факультете училась старшая сестра Анна. Там она предстала, смущаясь и робея, перед знаменитым Алексеем Владимировичем Таскиным, аккомпанировавшим в свое время Анастасии Вяльцевой, которую и критики, и публика называли не иначе, как "несравненная".
"Когда я кончила петь,- вспоминает Изабелла Даниловна,- Таскин поблагодарил меня, а затем, улыбнувшись, сказал: -Услышав вас один лишь раз, могу утверждать; у вас прекрасный, природой поставленный голос. Вам не надо учиться - учение только испортит его. Берите ноты и выходите на эстраду!
- Как? -оторопела я. -Так сразу?
- Ну, не сразу,- ответил Алексей Владимирович,- можно недели через две. А за этот срок я разучу с вами три вещицы, и для выхода на сцену будет достаточно".
—Как на сцену? — изумилась сестра. — Неужели вы думаете, что она сможет заработать себе на хлеб?
— Сможет, — ответил Таскин, — и даже на хлеб с маслом.
И в дальнейшем она работала над своим исполнением только с концертмейстерами, выверяя чистоту звучания.



Продолжаю публикацию материалов об Юрьевой. Слушать ее -большое удовольствие. Замечательно,что на нашем сайте уделено место ее исполнению.



«ВСКОРЕ я переехала в Москву, там заинтересовались моим голосом и предложили петь в театре сада «Эрмитаж».
Задушевность, искренность, необыкновенное обаяние молодой певицы очень быстро покорили московскую публику.
Послушать Юрьеву специально приезжает представитель ленинградского концертного объединения Н. Рафаэль. И тут же предлагает ей контракт. А на недоуменные вопросы коллег: «Зачем, мол, вы предложили никому не известной девчонке 15 рублей за исполнение двух-трех романсов, когда у нас известные певицы получают столько же за целую оперу» — отвечал: «Когда я слушал ее, я просто умирал». Это многих заинтриговало, и девушке назначили прослушивание в театре Юровского — престижном заведении на Невском проспекте.
«Я вышла на сцену в черном бархатном платье с длинной ниткой жемчуга. В зале — только директора кинотеатров и эстрадные администраторы. Пела строго, очень деликатно. Одну песню исполнила, вторую, третью… Слышу — захлопали. И давай наперебой приглашать: «Я беру ее», «Нет, я беру ее»… Вдруг поднимается молодой интересный мужчина и, что называется, ставит точку: «Позвольте, я возьму ее к себе». Это был Иосиф Аркадьевич Эпштейн — главный администратор театрального треста, мой будущий муж».
С этого дня началось восхождение Изабеллы на эстрадный Олимп. В 1925 году актриса связывает свою жизнь с Иосифом Эпштейном (известным в артистическом мире как Иосиф Аркадьев). В любви и согласии они прожили 46 лет, и это были, по признанию Юрьевой, самые счастливые годы в ее жизни.
Ради любимой женщины Иосиф Аркадьевич пожертвовал карьерой юриста, стал администратором певицы, к тому же именно он написал тексты знаменитых юрьевских шлягеров, таких как «Ласково взгляни», «Весенняя песенка», «Если можешь — прости» (свои стихи он подписывал псевдонимом — Аркадьев).
«При муже я даже не знала, что такое сходить за хлебом»- вспоминала певица. Конечно же, у нее была масса поклонников. Еще до Аркадьева ее руки и сердца добивался американский миллионер Арманд Хаммер. Уже при Аркадьеве ее внимания и расположения искали Самуил Маршак и Михаил Зощенко. Зощенко подарил певице свою новую книгу с дарственной надписью, а потом так зачастил в гости к Юрьевой и Аркадьеву, что последний предупредил Изабеллу: "Если Зощенко еще раз попытается к нам прийти, я спущу его с лестницы!"
Но самыми преданными поклонниками певицы были простые зрители. Из воспоминаний Юрьевой - «В двадцатые годы выступала я как-то на открытой сцене сада «Эрмитаж». Закончился мой концерт поздно вечером. Идем мы с мужем по темной, слабо освещенной улице и слышим за нами чьи-то шаги. Я испугалась, муж мне говорит: «Заинька, не бойся, я с тобой». Поравнялась с нами ватага беспризорников, подходит вожак и говорит: «Дяденька, вы нас не бойтесь, мы твою тетеньку не тронем. Уж больно хорошо она поет, так за душу берет. Мы вас даже до самого дома проводим».
Публика с восторгом принимает концертные выступления артистки. Критики отмечают ее требовательный вкус, самобытность интерпретации, одобрительно отзываются о «необычной красоте проникновенного сильного голоса, легкой и доверительной, с лукавинкой манере пения». В середине 20-х годов Юрьева занимает одно из первых мест на эстрадном олимпе. На афишах Колонного зала большими буквами пишут ее имя, а ниже и чуть мельче — другие знаменитости: Василий Качалов, Вера Дулова, Екатерина Пельтцер…



1925 - 26 годы Изабелла Юрьева с мужем провели во Франции. Они снимали квартиру в центре Парижа, на Монмартре. В Париже она давала концерты, имела грандиозный успех, в буквальном смысле слова очаровала парижскую публику. Ей предлагали сказочные контракты: выступления в знаменитой «Олимпии», съемки в главной роли во франко-испанском фильме, в конце концов, предлагали вообще остаться в благополучной Франции, но она отказалась.
17 декабря 1925 в парижском такси по дороге в роддом родился сын Володя. Родился с врожденным пороком сердца и, прожив чуть больше года, умер в Ленинграде (там жили родственники мужа). «Муж ни за что на свете не брал меня хоронить ребенка. Я осталась в Москве со своим горем. А через два дня вынуждена была выступать на сцене дорогущего мюзик-холла на площади Маяковского. Директор мюзик-холла Э. Дакман, которому я сказала, что не могу выступать, так как у меня умер ребенок, спокойно ответил: «Публику не интересует ваша личная жизнь. Она пришла развлечься Все билеты проданы». И я пела, вцепившись в стул, для ничего не подозревающей публики". А в ложе над сценой плакала опереточная прима Клавдия Новикова, моя приятельница. Она все знала…» Больше детей у Юрьевой не было, и все свои чувства она вкладывала в песни.
Зрители восторженно принимали весь ее репертуар. За неповторимое своеобразие голоса и редкую красоту Изабеллу Даниловну стали называть "белой цыганкой".
Изабелла Даниловна, конечно, могла позволить себе не работать. Ее огромные гонорары и солидные доходы преуспевающего мужа позволяли им жить безбедно. Роскошная трехкомнатная квартира обставленная антикварной мебелью екатерининских времен, картины Сурикова и Айвазовского на стенах, рояль фирмы "Мюльбах", огромная дача с шестью балконами и террасой, серебристый "Крайслер" (второй такой в Москве был в НКВД, у Ежова)... "Запрещенную" Юрьеву любили слушать и высшие эшелоны власти. На ночных концертах в Кремле она исполняла песни не о советском будущем, а свои жестокие романсы.



Следующая часть рассказа о прекрасной певице.


Однажды ночью раздался телефонный звонок: «Товарищ Юрьева! Сейчас за вами придет машина, поедете в Кремль на концерт». Изабелла в недоумении попросила позвать кого-нибудь из выступающих артистов. Вскоре она услышала голос Козловского: «Пунчик, приезжай, здесь концерт и тебя ждут». Изабелла согласилась при условии, что и муж поедет: «Мы с ним никогда не разлучаемся!»
В банкетной комнате, откуда вызывали на сцену, меня посадили между Козловским и Калининым. Козловский говорит: "Михаил Иванович, вот наша бедная цыганка, наша камея, очень волнуется". Калинин обнял меня за плечи: "Не волнуйтесь, дорогая. Я, когда читаю лекции, тоже волнуюсь". Потом меня друзья упрекали, почему я не замолвила перед ним слово о смягчении политики гонения на романс".
Неожиданно вошел Сталин. Поздоровался со всеми, задержал взгляд на Юрьевой и так же неожиданно вышел. О чем думал вождь мирового пролетариата, разглядывая певицу, никто никогда не узнает. Зато известно другое: к концу 20-х годов идеологическая атмосфера вокруг «цыганщины», как презрительно окрестили тогда русский романс и таборную песню, начала стремительно сгущаться. Иначе как безвкусицей и буржуазным атавизмом их теперь не называли. Огонь критики в первую очередь был направлен против наиболее талантливых исполнителей старинного романса, в частности Изабеллы Юрьевой, талантом которой эта самая критика совсем недавно восхищалась.
Творческим людям предписывалось нести в массы пролетарскую культуру, воспевать борьбу, труд и строительство «нового общества». «Чистое искусство ради искусства», к которому причислили любовный романс, отменялось, ибо оно «уводило в сторону от строительства мирового социализма».
Программы концертов теперь составлялись таким образом, что вначале выходил с очень злыми пародиями на русский романс Хенкин, а после него должна была петь Юрьева.
Рецензенты клеймили творчество певицы, утверждая, что ее ресторанный стиль чужд советскому народу, никуда не зовет и т. д. Юрьевой стали указывать, как надо петь. «Что у вас за романс «Не надо встреч»? Вы на что намекаете? На разъединение масс? Пойте «надо встреч».

Вот любопытный документ 27-го года:
Уполномоченному Репертуарным Комитетом
от Изабеллы Юрьевой
Заявление
Прошу разрешить мне при исполнении новой программы мюзик-холла следующие старинные романсы: «Никому ничего не рассказывай», «Жигули», «Среди миров», «Он уехал».
Изабелла Юрьева
Резолюция: Исключительный по пошлости мещанский репертуар. Разрешить сроком на один год одной певице, пока не будут подготовлены произведения, созвучные времени.
Политредактор Р. Пиккель.

Изабелла Даниловна могла изменить репертуар - артистические данные это позволяли, но не позволила душа певицы. Ни уникальный голос, ни невероятная энергетика исполнения не спасли певицу от официального запрета. Даже популярный композитор Дунаевский требовал "осоветить" репертуар певицы. В конце концов, Юрьева не выдержала прессинга и прекратила выступать. Молчание длилось целых семь лет.
. С 1930 по 1936 год Юрьева не выступала. «Свежую струю» вносить не захотела
С 1937 года гонения на "цыганщину" поутихли, и выступления Юрьевой вновь собирали полные залы. Она очень много гастролировала по стране, но никогда не была на Дальнем Востоке, хотя ее много раз приглашали - очень боялась больших расстояний. В 1937 году Юрьева записала на пластинку первую песню — «Ты помнишь наши встречи» Ильи Жака и Андрея Волкова, которую исполняла также Шульженко.
Во время войны Юрьева дала 106 концертов в блокадном Ленинграде, добираясь туда по дороге жизни. Пела и на Карельском фронте перед бойцами в 30-градусный мороз, когда даже ботинки на сцене в помещении покрывались инеем, и в только что освобожденном Сталинграде, и в госпиталях. По настоянию чиновников от искусства ей пришлось разучить несколько отнюдь не характерных для ее творчества произведений советских композиторов. Но бойцы не хотели патриотики. Стоило певице появиться на импровизированной эстрадной площадке где-нибудь на передовой, как они начинали требовать «Сашу», «Белую ночь», «Если можешь, прости» — лучшие ее песни 30-х годов.
1942 год. В Ташкенте был дан большой концерт в трех отделениях, весь сбор от которого поступал в фонд создания противотанковой эскадрильи "Советский артист". В программе, как сообщали афиши, участвовали многие известные артисты - Борис Бабочкин, Осип Абдулов, Рина Зеленая... И среди них первой, так называемой "красной строкой" шла Изабелла Юрьева.
Закончилась война. Наступил новый период в жизни Юрьевой.
Вот что пишет об этом периоде писатель Борис Савченко.
«После войны для романса, казалось, наступила безоблачная пора. Первый «гром» грянул летом 1946 года. В газетах публикуются сразу три постановления ЦК ВКП(б), касающихся различных областей творчества: «О журналах «Звезда» и «Ленинград», «О репертуаре драматических театров», «О кинофильме «Большая жизнь». Последнее постановление содержало критику песен Н.Богословского и А.Фатьянова, признанных порочными и идейно-непригодными. Это был сигнал к очередной кампании по борьбе с «легким жанром».

Новую опалу романса артистка Юрьева очень скоро почувствовала на собственной персоне. При очередной записи на пластинку редакторы начали придираться не только к текстам песен, но и к самой манере исполнения певицы. «Эта нота у вас похожа на цыганскую», — учили Юрьеву «грамотеи» из студии звукозаписи, — «Никаких грудных нот! Снимите форте! Меньше эмоций! Пойте спокойнее!», После таких «режиссерских уроков» от яркой индивидуальности певицы ничего не оставалось. В итоге Юрьева была вынуждена отказаться от дальнейшей записи.
В конце 40-х годов "цыганщина" вновь была признана вредительством. Юрьева сопротивлялась, сколько могла, но в 1959 году вынуждена была распустить свой ансамбль. Она еще выступала в сборных концертах, но имя певицы все реже появлялось на афишах.



Вот подошел к концу рассказ об этом удивительном феномене на советской эстраде- ИЗАБЕЛЛЕ ЮРЬЕВОЙ. "Мадам аншлаг"-это имя она носила по праву.

Юрьеву не просто любили – её боготворили. Сколько бы концертов ни было запланировано, их оказывалось гораздо меньше, чем требовалось. Стоило появиться гастрольному анонсу, как через день он заклеивался печальным сообщением: «Все билеты проданы». Так было в Ленинграде и Одессе, Баку и Киеве, Тбилиси и Москве. В Ростове каждый раз Юрьева непременно давала несколько дополнительных концертов «по многочисленным просьбам ростовчан», но и этого оказывалось недостаточно.
В 1965 году Изабелла Даниловна перестала петь со сцены. Но в 1968 году сбылась ее давняя мечта: певицу включили в группу для поездки в Париж вместе с московским мюзик-холлом. На сцене "Олимпии" в 69 лет она дала последний в жизни сольный концерт и пережила очередной звездный час. В 1971 году Изабелла Даниловна овдовела, умирает Аркадьев, ее единственная любовь. В любви и согласии она прожила с мужем 46 лет, и это были самые счастливые годы. Муж сумел создать для нее безбедную жизнь. Изабелла Даниловна была наивной, неприспособленной к быту. Для нее наступает тот грустный период жизни, о котором так метко сказала Фаина Раневская: "Одиночество -- это когда есть телефон, а звонит будильник". Сама никогда ничего не делала, даже газ под кастрюлькой не зажигала - все делали домработницы. Совершенно не умела готовить. Как-то призналась, что ни разу в жизни не ходила в магазин за хлебом, а только за косметикой.
Изабелла Даниловна была невероятно кокетливой женщиной с душой трехлетнего ребенка, жаждущего похвал. Очень любила комплименты. Она расцветала от них и становилась моложе на 50 лет. К 90-летию Изабелла Даниловна похудела, и у нее обнаружилась замечательная изящная фигура - Изабелла Юрьева расцвела для новой жизни. Она носила костюмы от кутюр, туфли на шпильках и, попадая на сцену, самозабвенно пела. Многие люди заново открыли Юрьеву в конце 80-х. Голос у нее замечательно сохранился, она уверенно чувствовала себя на сцене и спешила жить, зная, что такое годы забвения. В 1992 году ей присвоили звание народной артистки России, минуя "заслуженную". В Театре эстрады состоялся концерт "В честь королевы русского романса". Она пела. Для нее это было возвращением!
Она очень переживала за то, что происходит с русской эстрадой.
«Если бы вы знали, как я всегда волновалась перед концертом! Я ночи не спала. Мужа будила, и он не спал. Ведь сцена, говорил Станиславский, это храм. И соответственно так к нему надо относиться. И отношусь. Не то, что нынешние артисты - к искусству. Что это за искусство, скажите вы мне, - одни голые женщины!».

За свою жизнь Юрьева имела несколько титулов. "Любимица Москвы и Ростова-на Дону" - из афиш 20-х годов. "Мадам Вечный Аншлаг" прозвище от эстрадных администраторов. "Белая цыганка" - от любителей жестокого романса. И, наконец, "хорошая пэвица" - от самого Великого Сталина, который, как рассказывают, слушал на патефоне ее пластинки.

И при всем при этом самое парадоксальное заключается в том, что только в возрасте 94 лет Изабелла Юрьева получила звание народной артистки России. Хлопотали за нее Козловский и Кобзон.
Настоящим триумфом стал ее 100-летний юбилей в ГЦКЗ "Россия. Впервые в истории России 100-летняя актриса вышла на сцену. На ее юбилее Иосиф Кобзон вынес ее на руках на сцену. Маленькая, согбенная, она обхватила его за шею, как ребенок. Он поставил ее перед микрофоном. И она спела. Так, как сейчас уже никто не может петь эти буржуазные душещипательные штучки - обворожительные романсы. Четырехтысячный зал встретил Изабеллу Юрьеву стоя, громом аплодисментов. Выглядела она фантастически: в черном бархатном платье, норковой накидке на плечах, туфлях на шпильках и в своих лучших драгоценностях - бриллиантовых серьгах и перстне работы Фаберже. В тот вечер, презрев годы, Юрьева пела, правда, совсем немного. Но это была песня длиною в человеческую жизнь, песня длиною в целую эпоху.
Когда Изабелле Юрьевой исполнилось 100 лет, она сказала замечательную фразу: «100 лет - это много. Но, честно говоря, как хочется еще пожить...».

Последние годы очень большое участие в ее жизни принимал Иосиф Кобзон. Он даже нашел ей новую домработницу, которая вкусно готовила и хорошо ее кормила. 1 января 2000 года, вернувшись утром домой после встречи нового тысячелетия, Изабелла Даниловна слегла. 20 января она тихо угасла. Иосиф Давыдович хотел похоронить Юрьеву на Новодевичьем кладбище, но ее близкие настояли на том, чтобы она лежала на Донском, где покоятся ее сестры и муж.
«Мне сегодня так больно, слезы взор мой туманят, эти слезы невольно я роняю в тиши...» Чувственный голос, идущий откуда-то из глубины. Трепетность, эмоциональность в сочетании с невероятной сдержанностью. «...Твои письма читаю, не могу оторваться и листки их целую - если можешь, прости!»

Изабелла Юрьева. «Белая цыганка». Королева романса. «Мадам Аншлаг». Знаменитая красавица российской эстрады.
Изабелла Юрьева помогала, да и сейчас помогает, слушателям прикоснуться к тому огромному песенно-романсовому пласту, который, казалось, навечно исчез из музыкального фона страны Советов.

Вот и все. Буду рад,если кто дополнит воспоминания о ней своими материалами. Она того стоит.






Изабелла Юрьева - признанный кумир-песенник 30-х годов

Изабелла Даниловна Юрьева родилась 7 сентября 1902 года в Ростове-на-Дону в музыкальной семье и была самой младшей. Кроме нее, в семье было еще три дочери - Мария, Екатерина и Анна.


Впервые выступила на эстраде в Ростове в летнем парке в 1920 году, исполнив романс "По старой Калужской дороге", а ее первым аккомпаниатором был талантливый киевский пианист и композитор Артур Полонский, автор пьесы "Цветущий май".

В 1925 году после одного из концертов уже популярной в Москве и Ленинграде Изабеллы Юрьевой к ней подошел симпатичный молодой человек и сказал, что у нее не только замечательный голос, но что она еще и обаятельная женщина. Это был Иосиф Аркадьев. Вскоре он стал не только ее администратором, но и мужем, о чем она никогда не жалела - он сумел обеспечить ей безбедную жизнь и стал ее единственной любовью. Иосиф Аркадьевич, к тому же, был неплохим поэтом и стал автором текстов знаменитых юрьевских шлягеров - "Ласково взгляни", "Весенняя песенка" и "Если можешь - прости".

1926 год Юрьева провела с мужем в Париже. Она очаровала парижскую публику. В 1937 году Юрьева записала на пластинку первую песню - "Ты помнишь наши встречи" Ильи Жака и Андрея Волкова, которая через три года стала шлягером, но не у нее, а у К.Шульженко.







В 1966 году Юрьева оставляет профессиональную эстраду, а через пять лет умирает Аркадьев, ее единственная любовь, и для нее наступает тот грустный период жизни, о котором так метко сказала Фаина Раневская: "Одиночество - это когда есть телефон, а звонит будильник".

В 1992 году российская общественность торжественно отметила 90-летие Юрьевой. Ей наконец-то было присвоено давно заслуженное звание народной артистки России, а в 1994 году она пригласила известных мастеров искусства в ресторан "Прага" отметить свое... 95-летие. Приглашенные были шокированы: как такое может быть? А объяснялось это очень просто. Когда в СССР вводилась паспортная система, возникла реальная возможность добавить или скостить себе годик-другой. Конечно, большинство женщин, особенно из богемы, воспользовались этим. Юрьева, от природы скромный человек, скостила себе всего три года. Но в 1994 году, вспомнив, что ее года - ее богатство, и чувствуя, что в ее пороховнице достаточно пороха, чтобы встретить и вековой юбилей, она и открыла свою тайну. Замысел блестяще удался.


http://oldstars.km.ru/

ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВА: К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ



Ее портрет тиражирован на многих пластинках - взметнулись стрелки бровей, приподняты локоны над висками, безукоризнен овал... Тут явственно проступают стиль, мода, черты женского облика довоенного времени. Знакомьтесь, перед вами - королева патефона, звезда дотелевизионной эпохи.

Удивительный неповторимый голос Изабеллы Юрьевой все чаще и чаще звучит в эфире не только по радио России, но и в передачах WMNB, - ее искусство, сохраненное в старых пластинках и воскрешенное на компакт-дисках, вызывает непривычное волнение у новых поколений.

Судьба этой незаурядной женщины вместила много событий и переживаний, и все же, думается, светила были к ней доброжелательны. Талантливая на сцене - она необычайно обаятельна в домашней обстановке, в кругу близких. И люди тянутся к ней. А в ее светло-голубых глазах по-прежнему мерцает отсвет той женской тайны и прелести, что не погас с годами, с утратами, с неизбежными заботами быта...

Лет 15 тому назад в Москве я пришла ее навестить. По моей просьбе она включила свои старые магнитофонные записи. Мы сидели за столом, а из коробки звучал низкий, сильный, с заливистыми нотами и необыкновенно сердечными интонациями голос. Заворожено слушая, я как-то забыла о той, что была рядом, и только что говорила о делах обыденных и житейских. И вдруг, повернув голову, я про себя тихонечко ахнула. Напротив сидела женщина с помолодевшим прекрасным лицом, с блестящими глазами, она "включилась" в то свое давнее артистическое состояние. И сначала тихо, а потом все увереннее и громче стала петь вместе со своей записью, и живой голос звучал не только не хуже, а с потрясающе сохраненной полнотой диапазона, широтой дыхания, своеобразием присущей именно ей тембровой окраски.

- Сидит это во мне, понимаешь, сидит! - сказала она чуть сдавленным голосом и оборвала себя. - И все теперь неуместно, несвоевременно, незачем мне нынче быть смешной, а тогда в молодости моей все понималось по-другому, и что теперь приветствуется, тогда отвергалось. Говорили: уберите эту ноту, от нее пахнет цыганщиной, а она была просто страстной, дурновкусия я бы не допустила, говорили: "жестокий" романс с насмешкой, а он оказался вечным, ведь мир чувств, заключенный в нем, - это мир красоты и драматизма...

Изабелла Юрьева посвятила себя исполнению старинных русских и городских романсов в те годы, когда упоминание о них не обходилось без иронического эпитета "жестокий". Сам жанр, история которого восходит к началу XIX века, неоднократно подвергался незаслуженным нападкам. И все же выстоял. Благодаря удивительной демократичности и трепетности, неизменно находящих отклик в человеческих сердцах. Вспомним "Нищую" А.Алябьева-Беранже, которую непревзойденно исполняла певица... Или "Но я знаю, ты любишь другого" (муз. С.Чарского, сл. В.Мятлева), или "Он уехал" (муз. С.Донаурова)... Весь обширный репертуар певицы, конечно, не перечислить.

Расцвет ее дарования совпал с размахом "шагов саженьих" Советского Союза. Пафос общественного энтузиазма выражался в коллективном общественном мироощущении. Все, что было связано с понятием "мы", казалось единственно важным. Все, что выражало личное, воспринималось как мещански ограниченное. По ее собственным, уже недавним словам, от нее требовали петь не о любви, а о стройках. Что было делать артистке, которая столь не вовремя явилась на сцену в эпоху маршей и массовых песен?

Ей приходилось терпеть нападки. Странно и неприятно читать статью И.Дунаевского в журнале "Советская музыка" # 9 за 1948 год, в которой он указывает, как на недостаток Изабелле Юрьевой, ее излишнюю эмоциональность, чрезмерное драматическое напряжение. Идеология исподволь подчиняла сознание, мышление. Талантливейший композитор, ставший музыкальным идеологом эпохи Сталина, увы, и он отметал иные проявления искусства, чем те, на страже которых стоял сам... Таковы были беспощадная идеология и дух сталинского времени.

Руководимая безошибочно лишь природой своего таланта она была тверда в отстаивании своего репертуара, своей темы, своей стихии. И ей приходилось бороться с такой всевластной организацией, которая называлась Репертком. Думается: хотя судьба артистки сложилась счастливо, успех и популярность в 30-40-е годы были фантастическими, - драматическое ощущение от несовпадения ее жанра с ходом времени укоренилось в ней на всю жизнь. Ныне же, бросая взгляд в прошлое советской эстрады, отчетливо видно, что искусство певицы, не будучи прославляющим Отечество, по-своему обращалось к широкой аудитории.

Детство и юность Изабеллы Даниловны Юрьевой прошли в Ростове-на-Дону, и первый концерт, в котором она участвовала, проходил в парке им. Луначарского. Заметим, нарком просвещения, чье имя носит парк, - в ту пору жив и здоров: молодое государство присваивает имена своих вождей всему вокруг, таковы революционные амбиции. Она спела тогда русскую народную песню "По старой калужской дороге" и получила аплодисменты, неожиданность которых ошеломила. Она еще не знала: природа наградила ее талантом истинным и судьбе будет угодно предоставить ей возможности для его раскрытия. Юной девушкой она приехала поступать в Ленинградскую консерваторию, где на фортепианном факультете училась старшая сестра Анна. Концертмейстер А.Таскин, некогда аккомпанировавший знаменитой Анастасии Вяльцевой, точно определил, в каком направлении надо развивать молодое дарование. Он сказал, что у абитуриентки природная постановка голоса, ей надо петь, как дано природой, и не обретать вокальную школу, которая нужна оперным певцам. Ибо ее будущее - эстрада. И в дальнейшем она работала над своим исполнением только с концертмейстерами, выверяя чистоту звучания.

Любовь и женское достоинство стали главной темой ее творчества. В старинных и цыганских романсах, исполняемых ею, в произведениях А.Алябьева, А.Варламова, А.Гурилева, А.Верстовского, в романсах XX века, в произведениях советских композиторов и в лирических песнях перед слушателем возникал образ любящей, страдающей и прекрасной женщины. И этот образ оказывался бесконечно дорог ее современникам.

Сила воздействия певицы заключалась в том артистическом переживании, что пронизывало ее исполнение. Она смело шла на импровизацию, варьирование мелодий. Ее концертмейстеры - Симон Каган и Давид Ашкенази, с которыми она работала в течение всей своей жизни, импровизировали также свободно, что придавало особый блеск звучанию. Необычайно чутко она всегда обращалась со словом, с поэтической речью в музыке. Изменение интонации, ее сдвиг, широкий гортанный распев или интимное признание становились "гласом волшебной лиры"...

Теперь история восстановила в правах русский старинный романс. Появилось множество молодых исполнителей, вышедших с ним на эстраду. Но выяснилось, что овладеть жанром совсем непросто. Какая-то непреодолимая преграда возникала между высотой, заданной простыми словами и нехитрой мелодией романса, и артистом, имеющим голос, но не наделенным тонкостью чувств. Тайна простосердечия и изысканности, сдержанности и страсти, признания и недосказанности осталась за ней. Никто впоследствии воплотить эти состояния, как она, не смог. Напомним, в 20-30-40-е годы о микрофонах не было и речи. Посыл звука в больших залах должен был быть безупречным... Этим она славилась всегда. Не было эффектного антуража, не было оркестрового сопровождения. Рояль - и только. А она выходила на сцену и несла с собой мир эмоций, который нельзя подменить ничем, никаким театром кордебалета...

В связи с возвращением романса в 70-е годы к певице кинулся рой журналистов. Неожиданное внимание после стольких лет забвения (ее последний концерт перед уходом со сцены состоялся в Ленинградском театре эстрады 5 апреля 1965 года) тревожило и смущало. По неопытности она раздавала из своего архива бесценные реликвии: то уникальную афишу с портретом 20-х годов, то старую рецензию... И уже теперь вовсе не известно, куда подевались письма очарованного ею М.Зощенко и надписанный им сборник рассказов. К счастью, уцелело одно письмо и фотокарточка с надписью. Были времена, когда люди в знак уважения и дружбы дарили их друг другу на память.

- Убеждена, что на свете нет никого отзывчивее и душевнее русских. Когда мы с мужем были во Франции в 1968 году, то бродили по Парижу и со слезами вспоминали нашу молодость. Знакомые парижане подтрунивали над нашей старомодной сентиментальностью. Я бы никогда не могла жить за границей долго: в массе люди там вежливее, но и холоднее...

Ее брак с Иосифом Аркадьевичем Эпштейном (стихи для ее романсов он подписывал псевдонимом Аркадьев) оказался счастливым. Они прожили безоблачно 46 лет до его смерти. С этой потерей ей было тяжело примириться. Незащищенная перед жизнью, она должна была противостоять одиночеству.

Я знала и любила ее с детства. Иосиф Аркадьевич был двоюродным братом моей мамы. Приезжая на гастроли в Ленинград, они бывали постоянными гостями в доме маминой старшей сестры, с которой дружили смолоду, будучи ровесниками. Она была очаровательна, и я смотрела на нее с восхищением. "Ты тоже хочешь стать артисткой? - спросила она меня однажды. - Не думай даже! Это очень тяжелая доля..." Но, конечно же, именно об этом я и мечтала.

Как быстро проходит пора человеческого расцвета! Помню в один из приездов в Ленинград я увидела их, идущими по Невскому. Это была такая красивая и роскошно выглядящая пара, что я не посмела их окликнуть, к ним приблизиться. Когда вечером мама сказала им, что ее дочка постеснялась к ним подойти, Беллочка (так ее называли домашние), огорчилась: "Мы же тебя, деточка, не видели, мы бы тебе были рады..."

Они и были рады мне и гостеприимны, когда я повзрослела и гостила у них в Москве. Как уютно спалось на антикварном узком николаевском диване в парадной гостиной, стены которой были завешаны старинными картинами и защищены от света гобеленовыми тяжелыми шторами...

Не обходилось и без забавных курьезов. Беллочка любила хорошие вещи, хорошую одежду, которых не было в тот период "эпохи Москвошвея". Обнаруживая у меня иногда хорошие перчатки, чулки или сумочку, она - близорукая с детства - пробовала их на ощупь и спрашивала: "Откуда у тебя такие мягкие перчатки?" На что я отвечала: "Как откуда? Вы забыли, что вы мне их подарили?" Она смеялась в ответ.

Наступило время, когда при упоминании ее имени, люди с удивлением спрашивали: "А она жива?" К счастью, жива.

Этот же вопрос задала редактор Лентелефильма Галина Мшанская, когда я посоветовала ей включить в съемку телефильма "Я помню чудное мгновенье" уникальную певицу. Телевидение в лице режиссера В.Виноградова откликнулось моментально. В 1980 году , когда ее большая артистическая жизнь уже принадлежала прошлому, Изабелла Юрьева предстала на экране седой подтянутой дамой с чрезвычайно живым, внимательным взглядом и голосом, звучавшим с прежней низкой, глубокой и сильной окрашенностью тембра. Неожиданным ответом стали выступления певицы в телефильмах: "Я возвращаю Ваш портрет" В.Виноградова, и ряде других, также пробудивших общественный интерес к выдающейся актрисе прошлого. В телефильме "Я возвращаю Ваш портрет" она твердо произнесла: "Никогда я не могла бы в день петь больше одного сольного концерта. Это значит, никогда бы не позволила себе быть невзыскательной в своем искусстве, выступать неровно, заведомо допускать послабления..."

Изабелла Даниловна рассказывала о том, что в 1925 году она с му-жем, посланным в командировку, жила в Париже. Испанские кинофирмы "Уфа-фильм" и "Альбатрос-фильм" предложили молодой звезде эстрады сниматься в драматических ролях, играя испанок. Выяснилось, что в Испании есть область, где женщины и мужчины по-северному белокуры и светлоглазы, именно такому редкому типу соответствовал облик нашей героини. Но заключать контракт Юрьева не стала: скучала по дому, по родным. Семья была большая, и сестры Мария, Екатерина (единственная рано умершая), Анна, уже упоминаемая, жили очень дружно.

По возвращении потекла московская жизнь тех лет. Всю свою биографию Юрьева связала с "Гастрольбюро" до его переименования в "Госконцерт". Право на сольные концерты она завоевала в 1937 году. Вскоре после этого ночным звонком была вызвана в Кремль, куда прибыла ни жива, ни мертва. Но выяснилось, что Хозяин всего-навсего хочет, чтобы она спела. Находившийся там же Иван Семенович Козловский успокоил ее, после чего она спела и уехала, как только была отпущена. Но ощущение опасности, что нависло над ней в ту ночь, запомнилось крепко.

Необыкновенно интересно были представлены афиши ее концертов в Большом Государственном театре оперы и балета 19 ноября 1928 года. Или в Большом зале Ленинградской государственной филармонии 5 апреля 1938 года. В них участвуют выдающиеся артисты Е.Гельцер, В.Качалов. В.Пашенная, И.Козловский... Она - в центре, они - окружение.

- Нехорошо, нескромно, это не надо показывать, - скажет она и выхватит сии свидетельства летописи искусства. - Мало ли как распорядились в ту пору обстоятельства моими товарищами и мной...

Но, думается, представить эти афиши читателю стоит. В них отражена сверкающая слава звезды дотелевизионной эпохи. "Белая цыганка"- вот как ее называли в ту пору за низкий голос и нежнейший - светлейший цвет волос..

Она выбрала жизнь в Москве, где репрессиям мог быть подвергнут каждый. Все же Париж остался в ее сердце с воспоминаниями о счастливых днях молодости, проведенных вместе с мужем... Вспоминаю как примерно лет десять назад в Центральном доме работников искусств проходила очередная встреча участников клуба "Старинный русский романс". Чествовали Изабеллу Юрьеву. Она поднялась на сцену. А навстречу ей вышел белый как лунь высокий и красивый Иван Семенович Козловский. Вместо того, что можно было ожидать, он произнес: "Эта девчонка"... Она взглянула на него изумленно и обняла. Им было что вспомнить. И зал чувствовал необычайную взволнованность и благоговение. Искренность могикан сцены, их душевная щедрость являла очарование каждого...

Сколько она себя помнит, перед каждым концертом отчаянно волновалась. Но в тот памятный день в послевоенном Сталинграде волнение достигло крайних пределов. С утра зарядил дождь. Его пелена скрыла очертания встающего из руин города. К вечеру по улицам можно было уже не идти, а плыть. "Кто же в такую погоду пойдет на концерт?" - грустила певица. В назначенное время пришел автобус. Она и музыканты взгромоздились с ногами на сиденья: вода заливала пол. И вдруг она увидела, что по затопленной улице, держа обувь в руках, босиком, подняв подолы платьев, подвернув брюки, идут бесконечной толпой те, кого дождь не остановил,- ее слушатели, ее почитатели. И она расцвела от счастья. Это была пора ее молодости, ее успеха, ее признания народом. Как многие артисты, во время войны она выступала для солдат, для раненых, в прифронтовых зонах. Попадала и в обстрел, но оказалась мужественным человеком, даже не сознавая этого. Боялась за других, но не за себя. У нее сохранилась уникальная пластинка с песнями о войне, о России, о русской женщине ("Скажи, сынок"), которые она исполняла с присущей ей сердечностью.

Однажды она с огромным юмором рассказала, как на одном из прифронтовых выступлений в паузе между исполнением услышала из зрительских рядов: "Переверните, переверните!" Возникла недоуменная пауза. Кто-то произнес: "Что или кого перевернуть? Юрьеву?" Выяснилось: один молоденький лейтенант был убежден, что слушает ее пластинку, а красивая блондинка только изображает пение. На обороте же его любимой пластинки была всем известная и всем нравящаяся песенка "Саша", которую он и хотел послушать...

Много лет она думала, что пережила свою славу. Записи ее романсов иногда звучали по радио, но в окружении голосов былого. Казалось, ее искусство тоже относится к ушедшей эпохе. И она скромно отступила в тень. Но твердо знала, что в сфере любовной лирики у жанра романса по-прежнему нет соперников. Поэтому так пристально вслушивалась в звучание, в окраску, привносимые в исполнение артистами нынешнего времени. Искала ли замечательная певица у других то внутреннее свечение, что было в ней самой? Хотелось ли ей встретить в других поколениях отзвук, близкий собственной душе? Так или иначе, истинно талантливое она отличала всегда безошибочно. И не удивительно, что на вечере в московском театре эстрады "В честь королевы романса Изабеллы Юрьевой" (в ноябре 1993 года) выступило много замечательных мастеров - не только певцов, но и драматических артистов. Среди них были Алла Баянова, Нинель Ткаченко, Артур Эйзен, Лариса Голубкина и Юрий Федоров, Капитолина Лазаренко, Федор Чеханков и многие другие. Царила атмосфера приподнятости и искренней теплоты. Посвящая свое выступление героине вечера, каждый исполнитель готов был превзойти сам себя. Но самым непредсказуемым стало выступление самой юбилярши.

Конечно, замечательный конферансье и директор Театра эстрады Борис Брунов, которого уже нет с нами, готовил это событие заранее. Скептичнее всех к затее относилась сама Изабелла Даниловна. Но когда прожектора высветили на сцене ее хрупкую фигуру, когда она ощутила знакомое до боли горячее дыхание зала, она вновь стала Актрисой. Это было непостижимое превращение. Еще одно превращение, которому я стала свидетелем. Юрьева пела романс "Мы только знакомы". Голос ее зазвучал пылко, трепетно. Конечно, он не был таким, как в молодости. Но когда она выходила на широкое дыхание, в нем концентрировались знакомые, присущие лишь ей, обертоны, в нем была та же власть чувства. Так воплощать любовь и страдание, гордость и простоту, красоту и благородство - без излишнего нажима, без внешней аффектации и с такой подлинностью переживания - пожалуй, никому уже не дано. Неповторимость этого выступления заключалась в том, что сквозь облик пожилой дамы в узком черном бархатном платье (от Зайцева) проступали черты молодой романтической красавицы, какой она была прежде. Певица дарила публике редкие мгновенья, когда приоткрываются тайны неувядающего артистического дара. И зал встал, аплодируя ей... Все понимали, что эта женщина тоже была частью "России, которую мы потеряли".

К счастью, концерт был заснят телевидением. Это заслуга Анисима Гиммерверта - автора многих передач о выдающихся мастерах эстрады прошлого. "Два портрета на звуковой дорожке"- телефильм об Изабелле Юрьевой и Вадиме Козине - также был заснят им и приблизил столь разные творческие индивидуальности.

В одном из тихих московских переулков есть окна, свет которых кажется теплым и уютным. Здесь живет Изабелла Даниловна Юрьева. Она сохранила и поныне зоркость сердца и какое-то необычайное очарование. Любовью к жизни и мужеством научилась побеждать своего един-ственного реального врага - возраст. Совсем недавно, 1 октября 1998 года, в Америке по телевидению в небольшом документальном фильме Изабелла Даниловна вновь рассказывала о своей судьбе. Как певица она, естественно, понимает, что могла "выразить в звуке"... Как женщина не может не вспоминать о былой красоте и небывалом успехе. Ведь даже легендарный Хаммер был у ее ног! Триумфов оказалось немало...

При том, что , конечно, она всегда была избалованной женщиной, она сохранила необычайную душевную отзывчивость к окружающим. При том, что всегда казалась хрупкой, проявила уже в поздние годы стойкость и мужество. После операции у Святослава Федорова, ни разу не пожаловавшись на боль, она, когда ей разрешили снять повязку, сказала:"О, я и не знала, что в мире столько красок!" И через год решительно прооперировала второй глаз. Она всегда так умела сказать "не знаю" или "не понимаю", что было ясно: речь идет о том, что она не одобряет, но отзываться дурно не хочет. В то же самое время свое восхищение высказывала бурно. Как-то слушая Елену Образцову, произнесла: "Такие люди не должны стареть..." Может быть, тут прорвалось и сожаление о себе.

Однажды мы побывали с нею вместе на "Сильве" Кальмана в Московском театре оперетты. Мне показалось, что она смотрит на сцену невнимательно. Видя Сильву, несколько раз переспросила меня, кто это. Я терпеливо повторила, на что она разочарованно произнесла: "Простая". Видя Эдвина, задала аналогичный вопрос. После чего на сцену смотреть перестала. И вдруг с необычайной экспрессией схватила меня за руки и воскликнула:"Ты слышишь, как солисты разошлись с оркестром?" Я-то слышала, но никак не думала, что не узнающая героев на сцене знаменитая актриса на самом деле ничего не путает, все видит и слышит точно и не желает снижать художественные критерии...

Из дали прошлого вспоминаю еще один случай ее женской зоркости. В первый раз я пришла к ней, чтобы познакомить с человеком, который стал моей судьбой. Мы поговорили о живописи в ее доме, и он с профессиональной безошибочностью атрибутировал две ее картины, авторов которых она не знала. Внезапно она посмотрела на меня, перевела взгляд на него и сказала: "Она вас любит". Позже я спросила у него: "Как ты думаешь, отчего она угадала, я же ей ничего не говорила..." На что услышала тоже примечательный ответ: "Она же всю жизнь про это пела..."

Идут годы. Меняются ритмы. Подлинное искусство не увядает. Убеждаюсь в этом, когда вновь вижу ее.В прошлом году, незадолго до телевизионной передачи, 7 сентября 1998 года, в день рожденья, звоню поздравить из Америки. Какое счастье! Слышу тот же дорогой мне прекрасный голос.

- Спасибо, рада слышать тебя! Напиши мне,наконец, напиши, пока я жива. День сегодня прошел хорошо. Кобзон прислал такой букет, что два водителя внесли его с трудом. Я ничего специального не устраивала. Пришли те, кто всегда: Виктор Татарский, Глеб Анатольевич Скороходов. Это было все хорошо. Но мне нечем платить работнице. Из сберкассы не выдают деньги. Звонил художник Шилов, предлагал позвонить Лужкову, чтобы меня пощадили от всех наших трудностей. Чем кончится это участие, не знаю. Слушай, приезжай, если сможешь, погостить. Пока все в моем доме на месте...

Я почувствовала, как что-то перехватило дыхание. В памяти возникли эпизоды разных лет, люди, которые нас связывали, та дружба, которой Изабелла Даниловна одаривала меня долгое время жизни.

Прошел еще один год. Я поздравляю ее с юбилеем снова. Свой возраст она больше не скрывает. 7 сентября 1999 года ей исполняется...

- Как вы будете отмечать свой юбилей? - спрашиваю по телефону.

И слышу в ответ:

- Мне исполняется 100 лет. Домой на этот раз никто не должен придти. Все соберутся в концертном зале "Россия". Может быть, я еще спою... А еще будут вечера в театре Эстрады и в ЦДРиЕ...

Дорогая Изабелла Даниловна! Пусть "Дольше века длится день" Ваш! Пусть еще очень долго зажигается свет в красивых комнатах Вашего дома, где всегда поддерживается порядок и где элегантная подтянутость хозяйки дает урок женского достоинства и умения сохранять собственное "я".

http://www.vestnik.com








Текущее время: 15:43. Часовой пояс GMT +4.

    Для правообладателей -Обратная связь    Главная   Форум    Архив    Вверх 

Internet Map Анекдоты,музыку,рецепты и не только найдете Вы в Беседке Индекс цитирования Яндекс.Метрика

Copyright ©2004 - 2017, Музыкальный огонек - Русский шансон.

Powered by vBulletin® Version 3.8.9
Copyright ©2000 - 2017, vBulletin Solutions, Inc. Перевод: zCarot