PDA

Просмотр полной версии : Галич Александр Аркадьевич


sofft2006
14.05.2007, 00:13
Матроская тишина



В пятнцу в Самарской филармонии московский театр Олега Табакова показал "Матросскую тишину" по пьесе Александра Галича. Этот спектакль завершил IV губернский фестиваль "Премьеры Москвы - Самаре". Хотя с наступлением тепла отмена гастролей стала обычным делом, на этот раз имена Табакова, Владимира Машкова, Евгения Миронова собрали полный зал. Спектакль знаменитой "Табакерки" почтил своим присутствием губернатор Константин Титов

Премьера "Матросской тишины" состоялась в конце 90-го года. Сам автор до нее не дожил. Пьесу он начал писать сразу после войны в 45-м году, а завершил уже после XX съезда КПСС. В конце 50-х "Матросскую тишину" репетировали в нескольких театрах страны и вдруг ее негласно запретили. Только театр "Современник" продолжал на что-то надеяться. Генеральную репетицию "Матросской тишины", после которой пьеса была запрещена к постановке окончательно, Галич подробно описал в повести "Генеральная репетиция". Режиссером спектакля был Олег Ефремов. Молодой Олег Табаков играл в спектакле две небольшие роли. Тот спектакль увидели всего полтора десятка зрителей, пропущенных на генеральную строго по пропускам. Через много лет Олег Табаков, который ничего никогда не забывает, вернется к "Матросской тишине". В конце 80-х годов ректор Школы-студии МХАТ Олег Табаков сделает со своими студентами дипломный спектакль, в конце 90-го пройдет "настоящая" премьера.

В центре повествования - судьба Абрама Шварца (Владимир Машков), старого еврея из провинциального городка Тульчина, и его сына Давида (Евгений Миронов). Давид уедет в Москву учиться в консерватории и станет известным скрипачом. Время действия - 1929, 1937 и 1944 годы. События разворачиваются в простых и даже бедных, в духе эпохи, декорациях: пустые деревянные кубы, становящиеся то маленькими комнатками домика Шварцев в Тульчине, то клетушками студенческого общежития с кроватями, заправленными казенными темно-синими одеялами. А сверху над ними висят, как бы в другом измерении, пюпитры с нотами и корзины с красными цветами. Жизнь и мечта, которая на миг станет реальностью. Но оба, отец и сын, погибнут на войне.

Спектакль, поставленный почти через сорок лет после несостоявшейся премьеры, сделан в традиционном ключе, словно перенесен в наше время из 50-х. Единственное отличие: Табаков отказался от четвертого действия, где герои неимоверно счастливы жить в стране советской. Только ироническая пирамида из пионеров в момент смены декораций и еще несколько моментов говорят о том, что спектакль возник в постсоветскую эпоху. Помимо пресс-конференции, корреспонденту "СО" удалось прорваться сквозь кордон охраны, которая в тот вечер заполнила филармонию, к телу мэтра - Олега Табакова и задать ему десятка полтора вопросов. Он хотя и не играл в спектакле, но приехал в Самару. Олег Павлович был уставшим, но обаятельным и находчивым в ответах на вопросы, которые он частенько актерски обыгрывал. Время от времени он посмеивался знаменитым хитрым табаковским смешком или лукаво наклонял к плечу серебряную голову.

- Когда-то вы играли в спектакле "Матросская тишина", который не увидел света. Что вас привлекало тогда в этой пьесе и что - сейчас?

- Сравнивать это нечего, потому что это было в другой жизни, другом обществе, социальной системе. В 58-м году, когда мы играли, у нас было слишком много надежд на то, что общество сможет стать человеческим. А нынче это - как всякая память о прошлом, как всякое знание истории, которое потребно человеку, желающему жить достойно сегодня.

- Вы помните, как о вас в этом спектакле писал Галич: "И в ту же секунду в курилку вбежал, влетел, ворвался Олег Табаков - в белой рубашке, заправленной в ватные штаны, и в тапочках на босу ногу"? Что в вас сегодня от прежнего Табакова?

- Меня это не интересует. Мне гораздо важнее, что мне нечего стыдиться - ни от чего из того, что было в моей жизни, у меня нет причины отказаться.

- Совершенно ни от чего? - Нет.

- Галич с присущей ему ехидцей написал в "Генеральной репетиции": "Как странно мне бывает теперь - изредка, очень изредка - встречаться и церемонно раскланиваться с важным и представительным директором театра "Современник" Олегом Павловичем Табаковым!.."

- Я думаю, что и Александр Аркадьевич какое-то время был худым и ушастым. Он литератор, и как всякий литератор создает некую систему художественных образов.

- Олег Павлович, скажите, что для вас значит любовь?

- Ну, знаете, вы такие вопросы задаете! "О, если бы я только мог, хотя б отчасти, я написал бы восемь строк о свойствах страсти". Поскольку это написано, думаю, ничего к этому добавлять не стоит... Вообще, наверное, до тех пор, пока человек обладает способностью любить, он живет. Даже если уж, на худой конец, ему приходится любить природу.

- Природа - не последний вариант. Отец Павел Флоренский считал, между прочим, что природу он любит больше, чем людей.

- Любовь, по-моему, - это свойство, подтверждающее наше реальное присутствие в этом мире.

- Вы производите впечатление человека с легким дыханием, баловня судьбы. По крайней мере, так кажется со стороны.

- Ну, если учесть, что в 29 лет у меня был инфаркт и я стоял одной ногой за чертой... Наверное, легкое. У меня корневая система хорошая, генетика родительская хорошая. Вы знаете, мне с годами платят денег больше и больше. Обидно, потому что в молодости они нужнее. А когда задумаешься, за что платят, то приходишь к выводу: не только за то, что я делаю, но и за то, что я чего-то не делал в своей жизни.

- Чего вы не делали?

- Мало ли чего. Не стучал, не подличал, жил "из себя". Мне хватало моих способностей для того, чтобы заработать на кусок хлеба, жизнь себе, жене и детям. Я никогда... Ну, ладно, глупости!

- А что вас удержало, интересно?

- Хитрость. Я провинциал. Надо было много приложить усилий, чтобы не свиничать. Чтобы не подписывать письма, осуждающие Гинзбурга, Синявского, Даниэля и прочих, прочих.

- "Будьте мудрыми, как змеи"?

- Я не мудрый, я хитрый.

- Галич писал о "Матросской тишине", что это была его последняя иллюзия...

- Могу сказать только, что думал он по-разному, был человеком, как и все мы. К этой пьесе он пристрочил довольно необычный четвертый акт, который состоял из сплошного потока счастья. Я думаю, что так же, как и все мы, Александр Аркадьевич Галич был человеком разнообразным, любящим жизнь, иногда запускавшим в нее руку по локоть.

- Вы тоже любите жизнь и как-то цитировали Пушкина: "На старости я сызнова живу". В чем, поделитесь, прелести жизни после 60-ти?

- Думаю, точнее, чем Пушкин, не скажешь: "Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел". Что позволено Юпитеру, не позволено быку - и много всякого другого можно еще сказать по этому поводу. Могу констатировать, что в моем возрасте есть прелесть знания. На других это не обязательно распространяется. Я живу уже достаточно долго и что-то знаю про эту жизнь. Возможно, мне будет дано предостеречь моих младших от тех ошибок, которые я совершал сам. Хотя чужой опыт никого не убеждает.

- Детей ваших вы по-разному воспитываете?

- Когда рождались первые дети, мне надо было ходить за деньгами на жизнь, за славой. Вот, пожалуй, когда родилась дочка у дочери, может быть, она и была моим первым ребенком. Мне нужно было какое-то время, чтобы я понял, что это - едва ли не самый главный смысл в жизни.

- Спектакль "Матросская тишина" идет уже много лет. Когда его труднее было играть - вначале или сейчас?

- Мне кажется, его всегда играть легко. Потому что актеры его любят, у каждого из "музыкантов" в нем есть свой "квадрат". Иногда они аккомпанируют друг другу, иногда бывает джем-сейшн, а иногда соло.

- Чем вы руководствовались, привезя именно этот спектакль?

- Желанием людей, проводящих фестиваль.

- Что вы чувствовали, когда спектакль в постановке Ефремова не состоялся?

- Я думаю, жизнь впервые отпустила сурового щелбана по моему одаренному лбу, и я впервые задумался над тем, что не все в этой жизни мне принадлежит. Но это было очень давно, что об этом говорить... Это было в той жизни.

- Как вы расцениваете поступок Сокурова на "Кинотавре", где вы были членом жюри?

- Видите ли, жеманство после тридцати лет и в исполнении женщин, и в исполнении мужчин не-хо-ро-шо.

- Ваш самый безумный поступок?

- Вот я сказал со сцены, что сыну будет 1-го августа 4 года. Это обстоятельство несколько шалое. "Мне не к лицу и не по летам, пора, пора мне быть умней"...

- Как вы относитесь к своим успехам?

- Может быть, вам это покажется странным: мне никогда не было интересно, что обо мне думают люди вне пределов моей страны. Поэтому, когда нас зовут куда-то, надо твердо знать, что никому там серьезно мы не интересны. Можно говорить только о размере заработка, который может принести то или иное предложение. А всерьез российский артист, если ему суждено сделать что-то настоящее, сделает это здесь. По сути дела, эта поляна, которая называется "англоязычный мир", охраняется значительно лучше, чем охранялся архипелаг ГУЛАГ. Вот и делайте сами выводы.

- Ваши последние художественные потрясения?

- Пожалуй, фильм о Святославе Теофиловиче Рихтере. Я бы не назвал это потрясением, но впечатление было очень сильное. Что касается театральных впечатлений... Одна из страшных болезней современного театра - имитация. Настоящего в театре мало.

- Ваше мнение о "Сибирском цирюльнике" Никиты Михалкова?

- Всегда надо судить произведение по законам, художником над самим собой поставленным. Этот фильм создан в известной степени по законам массовой культуры и сообразно этому имеет свои достоинства и несовершенства. Но, видите ли, я менее всего мизантроп по складу характера. Поэтому, когда что-то хают, да еще коллективно, то моя энергия странным образом поворачивается против хающих. С одной стороны, есть возможность не ходить. Но уж если ты пошел, то попробуй полюбить что-то или хоть получить удовольствие. Я думаю, даже отрицая что-то, надо иметь способность любить. Изощряясь в отрицании, человек пожирает свою печень.

- Что вы думаете о театре Виктюка?

- Как говорил Мао Цзэ Дун, пусть расцветают все цветы, если у них есть способность расцветать. Вы поймите, мы ведь успешные люди, это же видно по нам. Вы от нас ждете каких-то комплексов, которые мы могли бы испытывать по отношению к Роману Григорьевичу? Он человек одаренный. Что еще у нас есть: мы не утеряли способности удивляться таланту других, если таковой имеется.

- Какие работы своего театра вы считаете удачей? Каким видите театр через 10 лет?

- Мне кажется, у нас есть несколько спектаклей, выдержавших испытание временем. К ним относится этот спектакль, "Бумбараш", "Обыкновенная история", несколько других. Эти спектакли живут сегодня странным образом, не обладая ни политической двусмысленностью, ни ангажированностью. Вы знаете, "я за всех российских баб". Что же касается "через 10 лет", как говорил граф Лев Николаевич Толстой, "ЕБЖ" - если будем живы. Я бы хотел годам к 70-ти все-таки передать кому-то дело. Вот либо ему (Табаков указал на сидящего рядом Машкова. - Прим. авт.), либо еще кому-то.

sofft2006
14.05.2007, 00:17
Я с любовью вспоминаю Александра Галича и отношу это искреннее и прочное чувство ко всем, кто помнит и любит поэта, барда, замечательного и примечательного человека.
Я думаю о нем, и мысль моя, не становясь двусмысленной, двоится. Вот Александр Галич - изящный, артистичный, еще, для поверхностного взгляда, благополучный московский господин - в квартире с благородной старинной мебелью.
Квартира № 37 по улице Черняховского в кооперативном писательском доме впоследствии станет моей, но уже без старинной мебели, с заметным оттенком печали, усиленной помыслом о ее прежнем владельце и обитателе.
Уже тогда, слушая стихи и песни Галича, я понимала, что сюжет его судьбы сложен и непрост.
Вижу его в Питере - тогда Ленинграде, вместе с Булатом Окуджавой, они оба поют, разговаривают, у того и другого уже есть пристальные и пылкие почитатели. Помню, как над тем, что делал Галич, сгущались тяжкий мрак и гнет запрета. Помню, как перед отъездом Галича увидела его в доме Пастернака в Переделкино. Галич пришел прощаться с домом Пастернака, с кладбищем, с этим Подмосковным местом, которое для многих является средоточием памяти и грусти. Тогда было очень заметно, что поступок отъезда обходится ему очень дорого и тяжело. Мне еще раз удалось увидеть его уже в Париже, мы ничего не сказали друг другу. Просто я подошла и сказала: «Саша, дай сигаретку». Он дал мне сигаретку и дал прикурить.
Весть о его трагической, странной смерти звучала бы совсем печально и безутешно, если бы не память и любовь многих и многих людей, и, стало быть, этот конец не окончательный. Его голос, его сочинения, особенно голос, изъявления ума и души, которые я помню так отчетливо, это собственность уже не только моей памяти, а памяти многих. Я думаю, что это относительно утешительное продолжение конца не имеет.
Когда я вспоминаю его красивое, печальное, доброе лицо, я словно издалека любуюсь им, но более думаю о том, что его труды, его сочинения, отважный поступок всей его жизни и трагический подвиг его отъезда, а он был трагический на самом деле, все это еще подлежит обдумыванию, и не сомневаюсь, что люди, которые не имеют столь долгого опыта, совсем молодые люди, еще обратят свое любящее, благосклонное внимание на образ этого замечательного человека, что во времени, которому я современник, безусловно занимает большое и значительное место.

1999 г

sofft2006
14.05.2007, 00:19
биография


Все мальчишки нашего двора знали, что мы живем в доме поэта Дмитрия Веневитинова, где Пушкин впервые читал "Годунова". Мы не знали стихов Веневитинова, не все еще умели читать, но Пушкин, "Борис Годунов" - это нам было понятно. Понятнее, чем частушки и блатные песни...
Дом наш в Кривоколенном был суматошный, бесконечные гости, всегда кто-нибудь ночевал из приезжавших, и папа, и мама работали. Они не были конторскими служащими, поэтому работа была не регламентирована, т. е. длилась гораздо больше обычного рабочего дня, общения с ними в детстве было мало, близость пришла позднее..."

Благодаря матери Александр уже в раннем возрасте начал увлекаться творчеством - с пяти лет он учился играть на рояле, писать стихи. В восемь лет он стал заниматься в литературном кружке, которым руководил поэт Эдуард Багрицкий. В школе Александр учился на "отлично" и был всеобщим любимцем - кроме прекрасной игры на рояле, он хорошо танцевал, пел революционные песни, декламировал стихи. В 14 лет свет увидела его первая поэтическая публикация. В июне 1934 года Гинзбурги переезжают на Малую Бронную.

Окончив девятый класс десятилетки, Александр подает документы в Литературный институт и, к удивлению многих, поступает. Однако неуемному юноше этого мало, и он в те же дни подает документы еще в одно учебное заведение - Оперно-драматическую студию К. С. Станиславского, на драматическое отделение. И вновь, к удивлению родных и друзей, он принят. Чуть позже, когда совмещать учебу в обоих вузах станет невмоготу, Александр отдаст предпочтение театру и уйдет из Литинститута. Однако и в Оперно-драматической студии он проучится всего три года и покинет ее, так и не получив диплома. Причем поводом к уходу из студии послужит обида. Один из преподавателей студии, народный артист Л. Леонидов, однажды дал ему для ознакомления его личное дело. И там, среди прочего, Александр прочел слова, написанные рукой Леонидова: "Этого надо принять! Актера из него не выйдет, но что-то выйдет обязательно!" Юного студийца эта фраза задела, и он ушел в только что открывшуюся студию под руководством Алексея Арбузова. Было это осенью 1939 года. А в феврале следующего года студия дебютировала спектаклем "Город на заре".

Спектакль "Город на заре" был показан всего несколько раз - затем началась война. Большинство студийцев ушли на фронт, а Александра комиссовали - врачи обнаружили у него врожденную болезнь сердца. Но в Москве он все равно не задерживается - устроившись в геологическую партию, отправляется на юг. Однако дальше Грозного их не пустили.

Как раз в эти дни в Грозном появляется на свет Театр народной героики и революционной сатиры (первые шаги на профессиональной сцене в нем делали артисты, впоследствии ставшие всенародно известными: Сергей Бондарчук, Махмуд Эсамбаев). По воле случая участником этого коллектива становится и Александр Гинзбург.

Однако в составе грозненского Театра народной героики Александр проработал недолго - до декабря. После того как он узнал, что в городе Чирчик под Ташкентом режиссер Валентин Плучек собирает арбузовских студийцев, он уезжает из Грозного.

В Чирчике устроилась и личная жизнь Александра- он полюбил юную москвичку, актрису Валентину Архангельскую (она была секретарем комсомольской организации театра, а Галич - ее заместителем). Молодые собирались там же расписаться, однако непредвиденное обстоятельство помешало им это сделать. Однажды они сели в автобус и отправились в загс. Чемоданчик с документами они примостили возле ног, а сами принялись целоваться. Продолжалось это всю дорогу, а когда молодые опомнились и собрались выходить, они внезапно обнаружили, что чемоданчика уже нет- постарались местные воры. Затею с загсом пришлось отложить до лучших времен. Спустя год на свет появилась дочь, которую назвали Аленой.

Передвижной театр под руководством Плучека и Арбузова, в котором играли Александр и Валентина, колесил по фронтам. Александр выступал в нем сразу в нескольких ипостасях: актера, драматурга, поэта и композитора. Но затем в театре (он тогда уже базировался в Москве) возник конфликт между его основателями - Арбузовым и Плучеком. На сторону первого встал почти весь коллектив, о чем Плучеку было сообщено в письме. И только Гинзбург сделал на нем приписку, что с решением не согласен. Позднее он скажет: "Это была чистейшая чепуха-театр без Плучека. Арбузов все-таки не режиссер!" Однако Плучек из театра ушел, и тот вскоре распался.

В 1944 году жена Александра уехала в Иркутск - работать в местном театре. Чуть позже вместе с дочерью за ней должен был отправиться и Александр (ему обещали место завлита), однако судьба распорядилась по-своему. Его мать внезапно заявила, что "не позволит таскать ребенка по "сибирям", и запретила сыну уезжать из Москвы. И тот послушался. То ли потому, что слишком боялся матери, то ли по причине охлаждения к жене. Валентине же было сообщено, что, если она хочет жить с семьей, пусть немедленно возвращается в Москву - к мужу и ребенку (свекровь даже обещала первое время помогать им деньгами). Однако та рассудила по-своему и осталась в Иркутске. Так распался первый брак Александра Гинзбурга, который вскоре взял себе литературный псевдоним Галич (образован соединением букв из разных слогов имени, отчества и фамилии - Гинзбург Александр Аркадьевич).

Весной 1945 года в жизни Галича появилась новая любовь. Звали ее Ангелина Шекрот (Прохорова). Была она дочерью бригадного комиссара и в те годы училась на сценарном факультете ВГИКа. До Галича она уже успела несколько раз влюбиться (ходили слухи о ее красивом романе с подающим надежды режиссером) и даже выйти замуж за ординарца собственного отца. В этом браке у нее родилась дочь Галя (в 1942-м). Но в самом начале войны муж пропал без вести, и Ангелина осталась вдовой. А в 45-м в ее жизни возник Галич. Вот как пишет Н. Милосердова: "Их свадебная ночь прошла на сдвинутых гладильных досках в ванной комнате в доме их друга Юрия Нагибина. Аня была худой, утонченной, с длинными хрупкими пальцами. Галич называл ее Нюшкой. Еще у нее было прозвище - Фанера Милосская. Она стала для него всем - женой, любовницей, нянькой, секретаршей, редактором. Аня не требовала от Галича верности, состояние влюбленности было для него естественным творческим стимулятором, никакого отношения не имеющим к их любви. Он был бабником в самом поэтическом смысле этого слова. Нюша его не ревновала, к романам мужа относилась с иронией. Скажем, однажды "возмутилась": "Ладно бы выбрал себе кустодиевско-рубенсовский тип, можно понять. Но очередная пассия - такая же "фанера". И она решила "воздействовать" на даму-догнала их, собравшихся "погулять", и долго впихивала мужу разные лекарства, заботливо инструктируя даму, в каком случае что применять. Не помогло, дама разгадала ее ход: "Нюша, дайте еще клистир и ночной горшок, да побыстрее, а то мы не успеем полюбоваться закатом".

В 1945 году Галич предпринял попытку осилить высшее образование (как помним, до войны ему это сделать не удалось - в студии Станиславского диплома ему не выдали). На этот раз Галич решил получить не театральное образование, а какое-нибудь ярко выраженное гуманитарное и специальное. И его выбор пал на Высшую дипломатическую школу. Однако там его Ожидал серьезный "облом". Когда Галич пришел в школу и спросил у секретарши, может ли он подать заявление, та смерила его высокомерным взглядом и сказала: "Нет, вы не можете подать заявление в наше заведение". - "Почему?" - искренне удивился Галич. "Потому что лиц вашей национальности мы вообще в эту школу принимать не будем. Есть такое указание".

Отсутствие диплома о высшем образовании не помешало Галичу через пару лет после досадного инцидента в ВДШ обрести всесоюзную славу. Пришла она к нему как к талантливому драматургу. В Ленинграде состоялась премьера спектакля по его пьесе "Походный марш". Песня из этого спектакля, тоже написанная Галичем - "До свиданья, мама, не горюй", - стала чуть ли не всесоюзным шлягером. Чуть позже состоялась еще одна триумфальная премьера творения Галича (в содружестве с драматургом К. Исаевым) - комедии "Вас вызывает Таймыр".

В начале 50-х Галич был уже преуспевающим драматургом, автором нескольких пьес, которые с огромным успехом шли во многих театрах страны. Среди них "За час до рассвета", "Пароход зовут "Орленок", "Много ли человеку надо" и др. В 1954 году фильм "Верные друзья", снятый по сценарию Галича (и его постоянного соавтора К. Исаева), занял в прокате 7-е место, собрав 30,9 млн. зрителей.

В 1955 году Галича принимают в Союз писателей СССР, а три года спустя и в Союз кинематографистов. В 1956 году Театр-студия МХАТа (позднее ставшая театром "Современник") решает открыть сезон двумя премьерами, в том числе и спектаклем по пьесе Галича "Матросская тишина" (он написал ее сразу после войны). Сюжет пьесы можно пересказать в нескольких словах. Старый местечковый еврей Абрам Шварц мечтает, чтобы его сын Давид стал знаменитым скрипачом. Но война разрушает его мечты. Сам Абрам погибает в гетто, а Давид уходит на фронт и там погибает. Но продолжают жить другие: жена Давида, его сын, их друзья. В спектакле были заняты тогда еще никому не известные актеры: Олег Ефремов, Олег Табаков, Игорь Кваша, Евгений Евстигнеев. Однако до премьеры дело так и не дошло. На генеральной репетиции присутствовали несколько чиновников и чиновниц из Минкульта, и одна из них внезапно вынесла свое резюме увиденному: "Как это все фальшиво! Ни слова правды!" В ответ на эту реплику присутствовавший здесь же Галич не сдержался, вскочил с места и громко произнес: "Дура!" На этом обсуждение увиденного закончилось.

Несмотря на этот инцидент, Галич по-прежнему оставался одним из самых преуспевающих драматургов. В театрах продолжали идти спектакли по его пьесам, режиссеры снимали фильмы по его сценариям. К примеру, будущий комедиограф Леонид Гайдай начинал свой путь в кино именно с произведений Галича - сначала он снял короткометражку "В степи", а в 1960 году свет увидел фильм "Трижды воскресший", созданный на основе пьесы Галича "Пароход зовут "Орленок". Правда, несмотря на целое созвездие имен, собранных в картине, -Алла Ларионова, Всеволод Санаев, Надежда Румянцева, Константин Сорокин, Нина Гребешкова, - фильм получился никудышный.

В первой половине 60-х содружество Галича с кино складывается более удачно. Весной 1960 года от Союза кинематографистов он посещает с делегацией Швецию и Норвегию.

Сценарии Галича, которые выходили в те годы из-под его неутомимого пера, тут же расхватывались режиссерами. Причем жанры, в которых работал Галич, были абсолютно разными. Например, в военной драме "На семи ветрах", снятой в 1962 году Станиславом Ростоцким, повествовалось о любви, опаленной войной, в комедии "Дайте жалобную книгу" (реж. Эльдар Рязанов) - о предприимчивой девушке -директоре ресторана, в детективе "Государственный преступник" (реж. Николай Розанцев) - о поимке органами КГБ опасного преступника, повинного в гибели сотен людей в годы Великой Отечественной войны (за эту работу Галич был удостоен премии КГБ), в биографической драме "Третья молодость" (реж. Ж. Древиль) - о великом русском балетмейстере Мариусе Петипа.

Между тем под внешним благополучием Галича скрывалась некая душевная неустроенность, которую он очень часто заливал водкой. На этой почве в 1962 году у него случился первый инфаркт. Однако даже после этого "звонка" Галич не распрощался с "зеленым змием". На совместных посиделках, которые он с женой посещал в те годы в домах своих коллег, он умудрялся напиваться даже под недремлющим оком своей Нюши. Та порой сетовала друзьям: "Я умираю хочу в уборную, но боюсь отойти, Саше тут же нальют, он наклюкается, а ему нельзя, у него же сердце!"

В начале 60-х в Галиче внезапно просыпается бард-сатирик, и на свет одна за другой появляются песни, которые благодаря магнитофонным записям мгновенно становятся популярными. Самой первой песней этого цикла была "Леночка" (о девушке-милиционере, в которую влюбляется некий заморский шах), написанная Галичем бессонной ночью в поезде Москва - Ленинград в 1962 году.

Хронологически цикл магнитиздатских песен Галича начался "Леночкой", после которой появились и другие его песенные вирши. Среди них "Старательский вальсок", "У лошади была грудная жаба", "Тонечка", "Красный треугольник", "Аве Мария", "Караганда", "Ночной дозор", "Памяти Пастернака", "Баллада о Корчаке", "На сопках Маньчжурии", "Летят утки" и др. Однако его творчество развивалось как бы в двух руслах: с одной стороны -лирический мажор и патетика в драматургии (пьесы о коммунистах, сценарии о чекистах), с другой - пронзительная, гневная печаль в песнях. Эта раздвоенность многих раздражала. Когда Галич впервые исполнил несколько сатирических песен на слете самодеятельной песни в Петушках, многие участники слета обвинили его в неискренности и двуличии.

Между тем слава Галича-барда продолжает расти. В марте 1968 года его пригласили на фестиваль песенной поэзии в новосибирском академгородке "Бард-68". Этот фестиваль вызвал небывалый аншлаг. Под него был выделен самый обширный из залов Дворца физиков под названием "Интеграл", и этот зал был забит до отказа, люди стояли даже в проходах. На передних креслах сидели члены фестивального жюри.

Галич начал с песни "Промолчи", которая задала тон всему выступлению ("Промолчи - попадешь в палачи"). Когда же через несколько минут он исполнил песню "Памяти Пастернака", весь зал поднялся со своих мест и некоторое время стоял молча, после чего разразился громоподобными аплодисментами. Галич получает приз-серебряную копию пера Пушкина, почетную грамоту Сибирского отделения Академии наук СССР, в которой написано: "Мы восхищаемся не только Вашим талантом, но и Вашим мужеством..."

В августе того же года, потрясенный вводом советских войск в Чехословакию, он пишет не менее "крамольную" вещь, чем "Памяти Пастернака", - "Петербургский романс". Но на этот раз "звонок" прозвучал гораздо ближе - под боком у Галича. Его вызвали на секретариат Союза писателей и сделали первое серьезное предупреждение: мол, внимательнее отнеситесь к своему репертуару. Кислород ему тогда еще не перекрывали. В те дни Галич был завален работой: вместе с Марком Донским писал сценарий о Шаляпине, с Яковом Сегелем выпускал в свет фильм "Самый последний выстрел", готовился к съемкам на телевидении мюзикла "Я умею делать чудеса". Однако параллельно с этим Галич продолжает писать песни. И хотя жена чуть ли не требует от него быть благоразумнее, на какое-то время прекратить выступления, Галич не может остановиться. Для него, человека пьющего (позднее в столичной тусовке будут ходить слухи и о наркотической зависимости Галича), домашние застолья - единственный способ хоть как-то разрядиться. Видимо, понимая это и устав бороться, жена просит его не позволять записывать себя на магнитофон. Галич дает такое слово, но и это обещание не держит. Магнитофонные записи с домашних концертов Галича продолжают распространяться по стране. Одна из этих записей становится для Галича роковой.

В начале 70-х дочь члена Политбюро Дмитрия Полянского выходила замуж за актера Театра на Таганке Ивана Дыховичного. После шумного застолья молодежь, естественно, стала развлекаться - сначала танцевать, затем слушать магнитиздат: Высоцкого, Галича. В какой-то из моментов к молодежной компании внезапно присоединился и отец невесты. До этого, как ни странно, он никогда не слышал песен Галича, а тут послушал... и возмутился. Чуть ли не на следующий день он поднял вопрос об "антисоветских песнях" Галича на Политбюро, и колесо завертелось. Галичу припомнили все: и его выступление в академгородке, и выход на Западе (в "Посеве") сборника его песен, и многое-многое другое, на что власти до поры до времени закрывали глаза. 29 декабря 1971 года Галича вызвали в секретариат Союза писателей - исключать. Вот как он вспоминал об этом: "Я пришел на секретариат, где происходило такое побоище, которое длилось часа три, где все выступали - это так положено, это воровской закон - все должны быть в замазке и все должны выступить обязательно, все по кругу...

" Было всего четыре человека, которые проголосовали против моего исключения. Валентин Петрович Катаев, Агния Барто - поэтесса, писатель-прозаик Рекемчук и драматург Алексей Арбузов, - они проголосовали против моего исключения, за строгий выговор. Хотя Арбузов вел себя необыкновенно подло (а нас с ним связывают долгие годы совместной работы), он говорил о том, что меня, конечно, надо исключить, но вот эти долгие годы не дают ему права и возможности поднять руку за мое исключение. Вот. Они проголосовали против. Тогда им сказали, что нет, подождите, останьтесь. Мы будем переголосовывать. Мы вам сейчас кое-что расскажем, чего вы не знаете. Ну, они насторожились, они уже решили - сейчас им преподнесут детективный рассказ, как я где-нибудь, в какое-нибудь дупло прятал какие-нибудь секретные документы, получал за это валюту и меха, но... им сказали одно-единственное, так сказать, им открыли:
- Вы, очевидно, не в курсе, - сказали им, - там просили, чтоб решение было единогласным.
Вот все дополнительные сведения, которые они получили. Ну, раз там просили, то, как говорят в Советском Союзе, просьбу начальства надо уважить. Просьбу уважили, проголосовали, и уже все были за мое исключение. Вот как это происходило..."

Прошло всего лишь полтора месяца после исключения Галича из Союза писателей, как на него обрушился новый удар. 17 февраля 1972 года его так же тихо исключили и из Союза кинематографистов. Происходило это достаточно буднично. В тот день на заседание секретариата СК было вынесено 14 вопросов по проблемам узбекского кино и один (c7) - исключение Галича по письму Союза писателей СССР. Галича исключили чуть ли не единогласно.

После этих событий положение Галича стало катастрофическим. Еще совсем недавно он считался одним из самых преуспевающих авторов в стране, получал приличные деньги через ВААП, которые от души тратил в дорогих ресторанах и заграничных вояжах. Теперь все это в одночасье исчезло. Автоматически прекращаются все репетиции, снимаются с репертуара спектакли, замораживается производство начатых фильмов. Оставшемуся без средств к существованию Галичу приходится пуститься во все тяжкие - он потихоньку распродает свою богатую библиотеку, подрабатывает литературным "негром" (пишет за кого-то сценарии), дает платные домашние концерты (по 3 рубля за вход). Но денег - учитывая, что Галичу приходилось кормить не только себя и жену, но и двух мам, а также сына Гришу (родился в 1967 году от связи с художницей по костюмам киностудии имени Горького Софьей Войтенко), - все равно не хватало. Все эти передряги, естественно, сказываются на здоровье Галича. В апреле 72-го у него случается третий инфаркт. Так как от литфондовской больницы его отлучили, друзья пристраивают его в какую-то захудалую клинику. Врачи ставят ему инвалидность второй группы, которая обеспечивала его пенсией... в 60 рублей.

Вообще все последующие после исключения Галича из всех Союзов события наглядно показывали, что он совершенно не был к ним готов. Таких репрессий по отношению к себе он явно не ожидал. Хотя это-то и было странно. Ведь, сочиняя свои откровенно антипартийные песни, он должен был понимать, что играет с огнем.

Тем временем весь 1973 год официальные власти подталкивали Галина к тому, чтобы он покинул СССР. Но он стоически сопротивлялся.

Однако силы Галича оказались небеспредельны. В 1974 году за рубежом вышла его вторая книга песен под названием "Поколение обреченных", что послужило новым сигналом для атаки на Галича со стороны властей. Когда в том же году его пригласили в Норвегию на семинар по творчеству Станиславского, ОВИР отказал ему в визе. Ему заявили: "Зачем вам виза? Езжайте насовсем". При этом КГБ пообещал оперативно оформить все документы для отъезда. И Галич сдался. 20 июня он получил документы на выезд и билет на самолет, датированный 25 июня.

Вспоминают очевидцы тех событий.
Р. Орлова: "В июне 1974 года мы пришли прощаться. Насовсем. Они улетали на следующее утро. Саша страшно устал - сдавал багаж на таможне.
Квартира уже полностью разорена. Но и для последнего обеда красивые тарелки, красивые чашки, салфетки.
Он был в обычной своей позе - полулежал на тахте. Жарко, он до пояса голый, на шее - большой крест. И в постель ему подают котлетку с гарниром, огурцы украшают жареную картошку, сок, чай с лимоном..."

А. Архангельская-Галич: "Его провожало много народу. Был там Андрей Андреевич Сахаров. Когда отец выходил из дома, во дворе все окна были открыты, многие махали ему руками, прощались... Была заминка на таможне, когда ему устроили досмотр. Уже в самолете сидел экипаж и пассажиры, а его все не пускали и не пускали. Отцу велено было снять золотой нательный крест, который ему надели при крещении, дескать, золотой и не подлежит вывозу. На что папа ответил: "В таком случае я остаюсь, я не еду! Все!" Были длительные переговоры, и наконец велено было его выпустить. Отец шел к самолету совсем один по длинному стеклянному переходу с поднятой в руке гитарой..."

Путь Галича и Ангелины Николаевны лежал в Вену. Оттуда они отправились во Франкфурт-на-Майне, затем в Осло. Там они прожили год, Галич читал в университете лекции по истории русского театра. Затем переехали в Мюнхен, где Галич стал вести на радиостанции "Свобода" передачу под названием "У микрофона Александр Галич" (первый эфир состоялся 24 августа 1974 года). Наконец они переехали в Париж, где поселились в небольшой квартирке на улице Маниль.

Оказавшись в эмиграции, Галич много и плодотворно работал. Он написал несколько прекрасных песен, пьесу "Блошиный рынок", собирался ставить мюзикл по своим вещам, в котором сам хотел играть. Кроме этого, совместно с Рафаилом Голдингом он снял 40-минутный фильм "Беженцы XX века".

Галич, даже будучи за границей, не изменил своим привычкам, приобретенным на родине. Например, амурные дела преследовали его и там. Причем дело иногда доходило до курьезов. Известно, что одна из его любовниц, зная, что не вынесет разлуки с ним, уехала из СССР вслед за ним. Но у Галича она была не единственная пассия - были и другие. Муж одной из них, уличив жену в неверности, вместо того, чтобы как следует наказать неверную или в крайнем случае подать на развод, по старой советской привычке пошел жаловаться на Галича на радиостанцию "Свобода", где тот работал. По словам Наума Коржавина, тамошние работники "совершенно охреневали от этого".

Как вспоминают люди, которые тесно общались с Галичем в те годы, за время своего пребывания за границей тот смирился с изгнанием и не верил в возможность возвращения на родину. На Западе у него появилось свое дело, которое приносило ему хороший доход, у него была своя аудитория, и мысли о возвращении все меньше терзали его. Казалось бы, живи и радуйся. Однако судьба отпустила Галичу всего лишь три с половиной года жизни за границей. Финал наступил в декабре 1977 года.

В тот день - 15 декабря - в парижскую квартиру Галича доставили из Италии, где аппаратура была дешевле, стереокомбайн "Грюндиг", в который входили магнитофон, телевизор и радиоприемник. Люди, доставившие аппаратуру, сказали, что подключение аппаратуры состоится завтра, для чего к Галичам придет специальный мастер. Однако Галич не внял этим словам и решил опробовать телевизор немедленно. Благо жена на несколько минут вышла в магазин, и он надеялся, что никто не будет мешать ему советами в сугубо мужском деле. А далее произошло неожиданное. Мало знакомый с техникой, Галич перепутал антенное гнездо и вместо него вставил антенну в отверстие в задней стенке аппаратуры, коснувшись ею цепей высокого напряжения. Его ударило током, он упал, упершись ногами в батарею, замкнув таким образом цепь. Когда супруга вернулась домой, Галич еще подавал слабые признаки жизни. Когда же через несколько минут приехали врачи, было уже поздно - он умер на руках у жены.

Естественно, смерть (да еще подобным образом) такого человека, как Галич, не могла не вызвать самые противоречивые отклики в эмигрантской среде. Самой распространенной версией его смерти была гибель от длинных рук КГБ. Этой версии придерживались многие. В том числе и его дочь Алена Архангельская-Галич. Вот ее слова на этот счет: "Летом 1977 года мы говорили с ним по телефону, и он сказал, что сейчас стало спокойнее и он надеется, что я как сопровождающая бабушку (а бабушку-то уж точно выпустят к нему) смогу приехать. Он не знал, что за несколько месяцев до этого бабушка получила письмо без штемпеля, в котором печатными буквами, вырезанными из заголовков газет, было написано: "Вашего сына Александра хотят убить". Мы решили, что это чья-то злая шутка. Кто же это прислал? Может, это действительно было предупреждение? Ведь он погиб при очень загадочных обстоятельствах, в официальной версии концы с концами не сходятся. Неправильное присоединение телеантенны в гнездо, сердце не выдержало удара током. Отец сжимал антенну обгоревшей рукой... Специалисты утверждают, что этого не могло быть, что напряжение было не настолько большим, чтобы убить. При его росте, под два метра, он не должен был так упасть, упершись в батарею. Ангелины в доме не было всего пятнадцать минут, она уходила за сигаретами. Она кричала. Улица была узенькая, напротив находилась пожарная охрана, первыми, услышав крик Ангелины, прибежали пожарные, они вызвали полицию, полиция вызвала сотрудников радиостанции "Свобода". Почему? Почему не увозили его, пока не приехала дирекция "Свободы"? И никто не вызвал "Скорую". Меня уверяли, что полиция в Париже исполняет функции и "Скорой помощи", но не реанимации же. Один факт не дает мне покоя, мне намекнули, что если бы расследование продолжалось и было бы доказано, что это убийство, а не несчастный случай, то Ангелина осталась бы без средств к существованию. Ибо гибель папы рассматривалась как несчастный случай при исполнении служебных обязанностей - он ставил антенну для прослушивания нашего российского радио, он должен был отвечать на вопросы сограждан, у него на "Свободе" была своя рубрика. Ангелина поначалу не соглашалась с этой версией и настаивала на дальнейшем расследовании. Но потом ее, видимо, убедили не рубить сук под собой - "Свобода" стала платить ей маленькую ренту, сняла квартирку. Расследование было прекращено. Но до сих пор очень многие сомневаются в достоверности этой версии..."

Известный писатель Владимир Войнович - один из тех, кто не сомневается в том, что смерть Галича наступила в результате несчастного случая. Вот его слова: "Его смерть-такая трагическая, ужасно нелепая. Она ему очень не подходила. Он производил впечатление человека, рожденного для благополучия. Но ведь смерть не бывает случайной! Такое у меня убеждение - не бывает. Судьба его была неизбежна, и это она привела его в конце концов к такому ужасному концу, где-то в чужой земле, на чужих берегах, от каких-то ненужных ему агрегатов. Я спрашивал: у тамошних людей нет никаких сомнений, что эта смерть не подстроенная".

22 декабря 1977 года в переполненной русской церкви на рю Дарью произошло отпевание Александра Галича. На нем присутствовали руководители, сотрудники и авторы "Континента", "Русской мысли", "Вестника РСХД", журнала и издательства "Посев", писатели, художники, общественные деятели, друзья и почитатели, многие из которых прибыли из-за границы-например из Швейцарии, Норвегии. Вдова Галича получила большое количество телеграмм, в том числе и из СССР - от А. Д. Сахарова, "ссыльных" А. Марченко и Л. Богораз.

Помянули покойного и его коллеги в Советском Союзе. На следующий день после его кончины сразу в двух московских театрах - на Таганке и в "Современнике" - в антрактах были устроены короткие митинги памяти Галича. Еще в одном театре - сатиры - 16 декабря после окончания спектакля был устроен поминальный вечер. Стихи Галича читал Александр Ширвиндт.

sofft2006
14.05.2007, 00:23
Бывают эпохи, когда прошлое уходит от нас, подобно берегу за кормой корабля: медленно и постепенно уменьшаясь. Картина как бы нехотя теряет детали: сначала — мелкие, затем — покрупнее, но общий вид того, что осталось позади, еще долго сохраняется в поле зрения пассажиров и команды.
Бывает и наоборот — как в самолете. Не прошло и пятнадцати минут, и за бортом открывается пейзаж, ничего общего с видом аэропорта, откуда поднимался авиалайнер, не имеющий.
Именно со вторым вариантом мы имеем дело, когда речь заходит о советском периоде истории нашего отечества — России. Людям, которым сейчас нет еще и двадцати, трудно представить себе, из чего складывались жизнь и быт гражданина СССР сороковых—семидесятых годов уходящего века.
Появляющиеся время от времени научные публикации, посвященные этому периоду, затрагивают в основном крупные политические вопросы, а газетные статьи и “расследования” ориентированы в первую очередь на сенсационность (нередко мнимую, выдуманную).
Обширный и интересный материал, предложенный перестроечной публицистикой, был всё же адресован читателю, которому не надо было подробно объяснять терминологию и бытовые детали: каждый знал, о чем идет речь, понимал разбросанные тут и там намеки, на лету схватывал скрытые между строк мысли авторов.
Статьи в “Огоньке” и “Московских новостях”, еще вчера столь будоражившие наши умы, воспринимаются учащимися почти точно так же, как, например, “Дневник писателя” Достоевского: прочел строчку — полез в конец тома за ученым комментарием.
Федора Михайловича за сто с лишним лет откомментировать успели. А как быть с литературой, к классике еще не причисленной?
Можно, разумеется, подождать. А можно попробовать создавать подобный комментарий в учебном процессе, благо источники — свидетели и очевидцы описываемых событий — имеются в каждой семье и способны оказать и школьникам — своим детям, и нам, учителям, существенную помощь.
Составление комментариев — важная и неотъемлемая часть исследовательской работы историка, в ходе которой любой ее участник приобщается к технологиям научной деятельности, приобретает интерес к поиску истины, погружается в реальное прошлое своей страны с его проблемами, особенностями, радостями и мерзостями.
Для составления комментария нами было выбрано стихотворение Александра Галича, чье неподцензурное творчество является важнейшим источником для реконструкции быта и нравов эпох “культа личности”, “оттепели” и “застоя”.
Разработанный и апробированный нами учебно-методический материал помещен в конце настоящей статьи. Здесь же отметим, что уже работа над обязательной биографической справкой о Галиче оказалась — достаточно неожиданно — весьма интересной и поучительной, ярко высветив особенности исследования советского периода отечественной истории.
Об Александре Аркадьевиче Гинзбурге (Галич — это литературный псевдоним, происхождение которого объясняется по-разному) можно говорить много и долго, рассматривая его творчество и жизненный путь в историческом, общественно-политическом, религиозном и литературоведческом аспектах. Биография поэта — предмет дискуссий, имеющих как идеологическую подоплеку (многие современные общественные движения мечтают записать его в свои союзники), так и чисто материальные основания (идет борьба за право распоряжаться его литературным наследством).
Мы же попробуем установить некоторые факты, помогающие связать судьбу этого незаурядного человека с историей всей страны, а также выделим некоторые моменты, иллюстрирующие проблемы исследования недавнего прошлого.
Александр Галич родился 19 октября 1918 г. в Екатеринославе. В анкетах сам поэт называл местом своего рождения Днепропетровск — так был переименован в советское время Екатеринослав (1926).
К слову сказать, подобная “операция” производилась над украинским городом не в первый раз: основанный Екатериной в 1786 г., он был, едва императрица успела умереть, переименован Павлом I в Новороссийск. После смерти Павла,
в 1802 г., почтительный внук — Александр I — вернул городу прежнее название.
Семья Гинзбургов после рождения сына переехала в Севастополь, где прожила до 1923 г.
К детским воспоминаниям о Черном море, а также к рассказам родителей, которые были свидетелями эвакуации Белой армии после ликвидации группировки Врангеля, Галич неоднократно возвращался в своем творчестве.
Впрочем, трудно понять, что он действительно помнил, а что восстанавливал со слов родителей. Именно к последнему источнику, видимо, восходит рассказ о типичных для того времени сомнениях: покидать Россию или не покидать, которые возникли в семье незадолго до эвакуации белых из Крыма.
5 октября 1975 г. в передаче радиостанции “Свобода” Галич обратился к своей оставшейся в СССР матери со следующими словами:
“И еще я вспоминаю, когда-то очень давно, пятьдесят с лишним лет тому назад, помнишь, мы жили в Севастополе, мы жили в таком смешном доме, деревянном; во дворе у нас росла пыльная акация, рядом стояла мечеть, и муэдзин по вечерам произносил свою молитву. И вот тогда уезжали многие мои родичи, уезжали навсегда из России. И я помню, как мой отец, — это, пожалуй, одно из первых моих воспоминаний, — я помню, как мой отец пришел и сказал:
— Знаешь, давай и мы уедем.
И ты сказала:
— Нет, это наша родина. Мы отсюда не уедем. Мы попробуем здесь жить, как нам ни будет трудно”.
Понятно, что такой разговор мог состояться никак не позже ноября 1920 г., когда Красная армия вошла в Севастополь. Маленькому Саше к этому времени едва исполнилось два года. Можно понять, тем более что прожил он в Севастополе еще около трех лет, каким образом отложились в его памяти и “пыльная акация”, и мечеть с муэдзином, но допустить, чтобы двухлетний ребенок запомнил подобный разговор, довольно трудно.
Здесь мы сталкиваемся с тем широко распространенным случаем, когда семейное предание постепенно и органично становится личным впечатлением и воспринимается как собственный опыт.
Это, однако, не значит, что описываемый разговор действительно состоялся или протекал именно таким образом.

В конце двадцатых — начале тридцатых годов, когда Александр Галич познакомился с версией, пересказанной им через пятьдесят лет в радиопередаче, родители, заботясь о судьбе ребенка, да и собственной безопасности, вряд ли могли сообщить ему что-нибудь другое — ставящее под сомнение их лояльность советской власти.
Страшно представить, что могло случиться, если бы мальчик стал рассказывать во дворе или в школе историю, скажем, о том, как его родители не покинули страну лишь из-за трудностей пути и как они до сих пор сожалеют о своей нерешительности.
Еще не раз нам придется сталкиваться с противоречиями и несообразностями, которые будут проглядывать в биографии человека, ставшего легендой еще при жизни и непрерывно эту легенду творившего, внося в нее изменения и дополнения.
Впрочем, на ниве создания мифа о Галиче славно потрудились и трудятся по сей день, как мы увидим, многочисленные мемуаристы из числа друзей и знакомых поэта.
Пока же — в 1923 г. — Гинзбурги перебираются в Москву, где поселяются в Кривоколенном переулке, в доме № 4, некогда принадлежавшем семье поэта Дмитрия Веневитинова; в нем осенью 1826 г. Пушкин читал друзьям только что законченную трагедию “Борис Годунов”.
Саша поступает в среднюю школу БОНО-24 на Чистых прудах и после окончания девятого класса (1935) — на драматическое отделение Оперно-драматической студии К.С.Станиславского, приравненной к высшему учебному заведению.
Еще в школе Галич приобщается к литературе: он посещает занятия детской литературной бригады при газете “Пионерская правда“; бригадой до самой своей смерти в 1934 г. руководил знаменитый тогда поэт Эдуард Багрицкий.
К этому времени относится и первая публикация пятнадцатилетнего литератора — стихотворение “Скрипка”, которое напечатала “Пионерская правда”.
Стихи заслужили хвалебный отзыв Багрицкого (в “Комсомольской правде”). Это помогло Галичу поступить в том же 1935 году и на поэтическое отделение Литературного института, который, однако, вскоре (1936) пришлось бросить, так как совмещать учебу с занятиями в студии Станиславского было трудно.
Атмосферу этих занятий увековечил почти в то же время М.А.Булгаков в “Театральном романе”.
В августе 1938 г. Станиславский умирает, и Галич совершает, по его собственному выражению, “очередной отчаянный шаг”: не сдав выпускных экзаменов (формально он так и не получил высшего образования), в 1940 г. переходит в Московскую театральную студию, которой руководили режиссер Виктор Плучек и драматург Алексей Арбузов.
5 февраля 1941 г. спектаклем “Город на заре” студия открылась — и стала существовать как театр. Вопрос об авторстве этой пьесы (впоследствии она шла под фамилией Арбузова) и степени участия в создании текста студийцев, многие из которых погибли в годы войны, стал затем поводом для взаимных (Галича и Арбузова) упреков в “литературном мародерстве”, оживленно комментировавшихся в писательских и театральных кругах Москвы.
Попробуем прокомментировать этот сюжет и мы, оставив на время хронологическую канву и перескочив на семнадцать лет вперед.
Итак, на дворе уже “оттепельный” пятьдесят седьмой. В Москве возобновляется спектакль “Город на заре”.
И вот что рассказывает об этом свидетельница — Мирра Агранович:
“В театре Вахтангова генералка “Города на заре”. Автором на афише значится А.Н.Арбузов.
Это сильно нас всех удивило. Почти всех участников того, довоенного спектакля мы знали, некоторых очень близко. Рождались спектакль и студия очень интересно. Каждый участник придумывал себе судьбу и характер, в этюдах-репетициях сочинял, писал свою роль. Потом Алексей Николаевич [Арбузов] всё это сводил воедино.
Почему же автор “Города” — один Арбузов?
Идет генералка, полный зал — вся театральная Москва. Мелькают в зале знакомые лица авторов — первых исполнителей довоенного спектакля. Все как будто спокойны, веселы, принимают всё как должное. И авторство Арбузова — тоже знак времени, когда простая порядочность давно стала размытым, неясным понятием.
В антракте мне и довелось стать свидетельницей страшноватой сцены, о которой хочу рассказать.
По центральному проходу в партере шли навстречу друг другу Галич и Арбузов, оба вальяжные, красивые, барственные, франты.
Сошлись как раз против места, где я сидела, так, что хорошо было мне все видно и слышно.
Алексей Николаевич протянул руку. Александр Аркадьевич убрал руки за спину. Алексей Николаевич изумился — забавно, дескать, улыбнулся.
Александр Аркадьевич громко и отчетливо сказал:
— Я считаю, что это, — кивок на сцену, — литературное мародерство. Хоть бы помянули тех, кого нет в живых.
Обошел опешившего классика и пошел дальше”.
Показания очевидца настолько красочны и убедительны, что их можно включать хоть в биографии Галича и Арбузова, хоть в милицейский протокол. Нам всё же показалось странным, почему о столь скандальном происшествии, о котором, казалось бы, должна была говорить “вся театральная Москва”, никто больше не упоминает.
Вряд ли могло такое выпасть из памяти Исая Константиновича Кузнецова — самого что ни на есть “театрального человека”: драматурга, писателя, преподавателя ВГИКа, бывшего студийца и соавтора Галича в ранних сценических опытах. Он пишет:
“Когда заново отредактированный Арбузовым вариант пьесы [“Город на заре”] был поставлен в театре им. Вахтангова за подписью одного Арбузова, Галич написал ему резкое письмо, в котором, осуждая его, напомнил о тех студийцах-авторах, что не вернулись с войны”.
Это, согласитесь, уже нечто совсем иное, нежели публичное оскорбление в партере театра!
Но ведь могло же случиться, что существовали и эпизод в театре, и письмо?
Обратимся к самому Галичу, вернее, к его автобиографической повести “Генеральная репетиция”, увидевшей свет на Западе уже после того, как автор покинул СССР; замалчивать что-либо ему было ни к чему. Наоборот: любая неточность могла стать поводом для болезненных укусов советской прессы, которая диссидентов со “Свободы” отнюдь не жаловала.
“Когда в 1956 году драматург Алексей Арбузов опубликовал эту пьесу под одной своей фамилией, он не только в самом прямом значении этого слова обокрал павших и живых.
Это бы еще полбеды!
Отвратительно другое — он осквернил память павших, оскорбил и унизил живых!
Уже зная всё то, что знали мы в эти годы, он снова позволил себе вытащить на сцену, попытаться выдать за истину ходульную романтику и чудовищную ложь...
Политическое и нравственное невежество нашей молодости стало теперь откровенной подлостью.
В разговоре с одним из бывших студийцев я высказал как-то все эти соображения. Слова мои, очевидно, дошли до Арбузова”.
Очередной и весьма крутой поворот сюжета. Получается, что не было ни эффектного жеста в театре, ни “резкого письма”. Впрочем, момент с письмом до некоторой степени объясним. В своем разговоре с И.Кузнецовым, которого Галич, похоже, обозначает как “одного из бывших студийцев”, он мог сказать, что хочет написать или отправить подобное послание. В воспоминаниях такая вероятность как бы реализовалась. Но вот для скандала на генеральной репетиции места никак не находится. Да и не было скорее ничего из того, о чем сообщает Мирра Агранович.
И дело тут отнюдь не в желании свидетеля извратить истину. Скорее всего, разговоры о “литературном мародерстве” Арбузова Галич вел не с одним Кузнецовым, и его отношение к возобновлению пьесы было хорошо известно в околотеатральном мире. Хлесткие слова передавались из уст в уста, так как иного способа передачи информации, кроме слухов, не существовало. Слово произнесенное изменялось, редактировалось, дополнялось и вставлялось в ситуации — придуманные, но вполне соответствующие духу слова.
Именно для того, чтобы проиллюстрировать появление подобных уверенных свидетельств и их действительную цену, мы и задержались на этом эпизоде.
Важно, что даже тогда, когда речь идет о сравнительно недавнем времени, следует с большой осторожностью подходить к материалам мемуарного характера, проверять и перепроверять заложенную в них информацию. В противном случае мы рискуем оказаться в плену тех многочисленных мифов, которые широко распространялись в СССР на благодатной почве отсутствия гласности и свободы слова.







продолжение следует

sofft2006
05.09.2007, 02:39
АЛФАВИТНЫЙ СПИСОК ПЕСЕН


А бабушка внученьке сказку плела ...................................
А ей мама, ну, во всем потакала ....................................
А начальник все, спьяну, про Сталина ...............................
А он мне все по яйцам целится ......................................
А ты стучи, стучи, а тебе Бог простит ..............................
А уж пыль-то вы пускать мастера ....................................
АБСОЛЮТНО ЕРУНДОВАЯ ПЕСНЯ (анти - песня) ...........................
Апрельской ночью Леночка ...........................................
Ать-два, левой-правой ..............................................
Ах, как мне хотелось, мальчонке ....................................
Ах, как трудно улетают люди ........................................
Ах, шалман, гуляй, душа ............................................
БАЛЛАДА О СТАРИКАХ И СТАРУХАХ ......................................
БАЛЛАДА О СОЗНАТЕЛЬНОСТИ ...........................................
БАЛЛАДА О ТОМ, КАК ЕДВА НЕ СОШЕЛ С УМА ДИРЕКТОР АНТИКВАРНОГО
МАГАЗИНА 22 КОПЫЛОВ Н. А. ..................................
БАЛЛАДА О ТОМ, КАК ОДНА ПРИНЦЕССА РАЗ В ДВА МЕСЯЦА ПРИХОДИЛА
УЖИНАТЬ В РЕСТОРАН "ДИНАМО" ................................
БАЛЛАДА О ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ ....................................
БАЛЛАДА О ВЕЧНОМ ОГНЕ ..............................................
БАЛЛАДА О ЧИСТЫХ РУКАХ .............................................
Баю-баю-баю-бай! Ходи в петлю .....................................
БЕЗ НАЗВАНИЯ .......................................................
БЕССМЕРТНЫЙ КУЗЬМИН ................................................
Бились стрелки часов на слепой стене ...............................
БИРЮЛЬКИ ...........................................................
БЛЮЗ ДЛЯ МИСС ДЖЕЙН ................................................
БОЛЬНИЧНАЯ ЦЫГАНОЧКА ...............................................
Будь здоров! Паралич ..............................................
Бывали ль вы у Спаса-на-крови ......................................
Был я глупый тогда и сильный .......................................
Быть бы мне поспокойней ............................................
В майский вечер ....................................................
В матершинном субботнем загуле шалманчика ..........................
В новогодний бедлам ................................................
В Петрограде .......................................................
В понедельник ......................................................
В этом мире Великого Множества .....................................
ВАЛЬС ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА ИЛИ РАЗМЫШЛЕНИЕ О ТОМ .........................
ВАЛЬС ..............................................................
ВАЛЬС-БАЛЛАДА ПРО ТЕЩУ ИЗ ИВАНОВА ..................................
ВЕК НЫНЕШНИЙ И ВЕК МИНУВШИЙ ........................................
ВЕСЕЛЫЙ РАЗГОВОР ...................................................
Весь год - ни валко и не шатко .....................................
Вечер ..............................................................
ВЕЧЕРНИЕ ПРОГУЛКИ ..................................................
ВЕЧНЫЙ ТРАНЗИТ .....................................................
Видишь - на этих дюнах .............................................
ВИНОВНИКИ НАЙДЕНЫ ..................................................
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ИТАКУ ...............................................
ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ОДЕССЕ .............................................
Вот и кончена песня. Вот и смолкли трещотки .......................
Вот пришли и ко мне седины .........................................
Врач сказал ........................................................
Все было пасмурно и серо ...........................................
Все засранцы .......................................................
Все наладится ......................................................
ВСЕ НЕ ВОВРЕМЯ .....................................................
Все смеются на бюро ................................................
Все снежком январским припорошено ..................................
Все шло по плану, но немножко наспех ...............................
Всю ночь за стеной ворковала гитара ................................
Вы на письма слез не капайте, и без них - душа враздрызг ...........
Вы такие нестерпимо ражие ..........................................
Вьюга листья на крыльцо намела .....................................
Говорят, что есть на свете острова .................................
Говорят, что где-то есть острова, 10 ...............................
Голос, голос. Ну что за пленительный голос ........................
ГОРЕСТНАЯ ОДА СЧАСТЛИВОМУ ЧЕЛОВЕКУ .................................
ГОРОДСКОЙ РОМАНС (ТОНЕЧКА) .........................................
ГУСАРСКАЯ ПЕСНЯ ....................................................
ДИКИЙ ЗАПАД ........................................................
Допекла меня все же Тонечка ........................................
ЕВГЕНИЮ ЕВТУШЕНКО ..................................................
Егор Петрович Мальцев ..............................................
Ей страшно. И душно. И хочется лечь ..............................
ЕЩЕ РАЗ О ЧЕРТЕ ....................................................
ЖЕЛАНИЕ СЛАВЫ ......................................................
Жили-были несчастливые волшебники ..................................
ЖУТКОЕ СТОЛЕТИЕ ....................................................
За высокими соснами виден забор и калитка в заборе .................
ЗА СЕМЬЮ ЗАБОРАМИ ..................................................
За чужую печаль и за чье-то незванное детство ......................
ЗАКЛИНАНИЕ ДОБРА И ЗЛА .............................................
ЗАКЛИНАНИЕ .........................................................
ЗАКОН ПРИРОДЫ ......................................................
ЗАНЯЛИСЬ ПОЖАРЫ ....................................................
ЗАПОЙ ПОД НОВЫЙ ГОД ................................................
ЗАСЫПАЯ И ПРОСЫПАЯСЬ ...............................................
Здесь в окне, по утрам, просыпается свет ...........................
И вновь эти вечные трое ............................................
Играет ветер пеною на Сене, на реке ................................
ИЗ БЕСЕДЫ С ТУРИСТАМИ ИЗ ЗАПАДНОЙ ГЕРМАНИИ .........................
ИЗБРАННЫЕ ОТРЫВКИ ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЙ КЛИМА ПЕТРОВИЧА ...................
Исидор пришел на седер, принес он мацу и сидр ......................
ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЛЮБВИ, ИЛИ КАК ЭТО ВСЕ БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ ............
КАДИШ ..............................................................
Как могу я не верить в дурные пророчества ..........................
Как я устал повторять бесконечно все то же и то же .................
Какая ночь! Как улицы тихи! Двенадцать на часах Аэрофлота ........
Какие нас ветры сюда занесли .......................................
КАНАРЕЙКА ..........................................................
Карусель городов и гостиниц ........................................
Кивал с эстрады ей трубач ..........................................
Когда - под крылом - добежит земля .................................
Когда в городе гаснут праздники ....................................
Когда собьет меня машина ...........................................
Когда затихает к утру пурга ........................................
Когда хлестали молнии в ковчег .....................................
Когда я вернусь ....................................................
Когда-нибудь дошлый историк ........................................
КОЛЫБЕЛЬНЫЙ ВАЛЬС ..................................................
КОМАНДИРОВОЧНАЯ ПАСТОРАЛЬ ..........................................
КОМПОЗИЦИЯ 27, ИЛИ ТРОЛЛЕЙБУСНАЯ АБСТРАКЦИЯ ........................
Корабль готовится в отплытие. Но плыть на нем - сойти с ума .......
Королевич, да и только .............................................
КОРОЛЕВА МАТЕРИКА ..................................................
Кошачьими лапами вербы .............................................
КРАСНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК ................................................
КРЕСТЫ .............................................................
Кто безгласных разводит рыбок, кто - скупец - бережет копейку ......
Кто разводит безгласных рыбок ......................................
КУМАЧОВЫЙ ВАЛЬС ....................................................
Левой, левой, левой ................................................
ЛЕВЫЙ МАРШ .........................................................
ЛЕГЕНДА О ТАБАКЕ ...................................................
ЛЕНОЧКА ............................................................
ЛЕТЯТ УТКИ .........................................................
Лил жуткий дождь, шел страшный снег ................................
МАРШ МАРОДЕРОВ .....................................................
Мы гибли на фронте, мы хрипли в комбеде ............................
Мы дождемся, чтоб скучный закат потух ..............................
Мы давно называемся взрослыми ......................................
Мы ждем и ждем гостей нежданных ....................................
МЫ НЕ ХУЖЕ ГОРАЦИЯ .................................................
Мы поехали за город, а за городом дожди ............................
Мы похоронены где-то под Нарвой ....................................
На лесные урочища, на степные берлоги ..............................
На стене прозвенела гитара .........................................
НА СОПКАХ МАНЧЖУРИИ ................................................
На троллейбусной остановке все толпятся у самой бровки .............
Над черной пажитью разрухи .........................................
Нам сосиски и горчицу - остальное при себе .........................
Наплевать, если сгину в какой-то Инте ..............................
Научили пилить на скрипочке, что ж, пили ...........................
Начинается день и дневные дела .....................................
Не жалею ничуть, ни о чем, ни о чем не жалею .......................
Не квасом земля полита. В каких не пытай краях ....................
Не считайте себя виноватыми ........................................
Не хочу посмертных антраша .........................................
Неизвестный, увенчанный славою бренной .............................
НЕОКОНЧЕННАЯ ПЕСНЯ .................................................
Непричастный к искусству ...........................................
Ни гневом, ни порицанием ...........................................
НОВОГОДНЯЯ ФАНТАСМАГОРИЯ ...........................................
НОМЕРА .............................................................
НОЧНОЙ ДОЗОР .......................................................
Ну, была она жуткою шельмою ........................................
Ну, давай, убежим в мелколесье .....................................
О ПОЛЬЗЕ УДАРЕНИЙ ..................................................
О ТОМ КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ ВОССТАЛ ПРОТИВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ
СЛАБОРАЗВИТЫМ СТРАНАМ ......................................
О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ ДОБИВАЛСЯ, ЧТОБЫ ЕГО ЦЕХУ ПРИСВОИЛИ
ЗВАНИЕ ЦЕХА КОММУНИСТИЧЕСКОГО ТРУДА ........................
О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ СОЧИНИЛ НАУЧНО - ФАНТАСТИЧЕСКУЮ
КОЛЫБЕЛЬНУЮ, УКАЧИВАЯ СВОЕГО ПЛЕМЯННИКА - СЕМЕНА,
КЛАВКИНОГО СЫНА ............................................
О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ ВЫСТУПАЛ НА МИТИНГЕ В ЗАЩИТУ МИРА .........
Облака плывут, облака ..............................................
Ой, не шейте вы, евреи, ливреи .....................................
Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать ....................
Ой, доля моя жалкая, Родиться бы слепой ............................
ОЛИМПИЙСКАЯ СКАЗКА .................................................
Он не то чтобы достиг, - он подлез .................................
Он один, а ему неможется, и уходит окно во мглу ....................
Он убирал наш бедный двор, когда они пришли ........................
Он, подлец, мудрец и стоик, он прекрасен во хмелю ..................
Она вещи собрала, сказала тоненько .................................
ОПЫТ ОТЧАЯНИЯ ......................................................
ОПЫТ ПРОЩАНЬЯ ......................................................
ОПЫТ НОСТАЛЬГИИ ....................................................
ОПЫТЫ ..............................................................
Опять над Москвою пожары ...........................................
Осенняя простудная, печальная пора .................................
ОСТРОВА (вариант) ..................................................
ОСТРОВА ............................................................
От беды моей пустяковой ............................................
Отравленный ветер гудит и дурит ....................................
ОТРЫВОК ИЗ РАДИО-ТЕЛЕВИЗИОННОГО РЕПОРТАЖА О ФУТБОЛЬНОМ МАТЧЕ МЕЖДУ
СБОРНЫМИ КОМАНДАМИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СОВЕТСКОГО СОЮЗА .......
ОТЧИЙ ДОМ ..........................................................
Ох, ему и всыпали по первое ........................................
ОШИБКА .............................................................
Памяти Александра Николаевича Вертинского ..........................
ПАМЯТИ ЖИВАГО ......................................................
ПАМЯТИ Б. Л. ПАСТЕРНАКА ..........................................
ПЕЙЗАЖ .............................................................
Первача я взял ноль-восемь, взял халвы .............................
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ДУШ ....................................................
ПЕСЕНКА О ДИКОМ ЗАПАДЕ, ИЛИ ПИСЬМЕЦО В МОСКВУ, ПЕРЕПРАВЛЕННОЕ С
ОКАЗИЕЙ ....................................................
ПЕСЕНКА ДЕВОЧКИ НАТИ ПРО КОРАБЛИК ..................................
ПЕСЕНКА ПРО КРАСНОГО ПЕТУХА ........................................
ПЕСЕНКА-МОЛИТВА ....................................................
ПЕСНЯ О ПОСЛЕДНЕЙ ПРАВОТЕ ..........................................
ПЕСНЯ О ПРЕКРАСНОЙ ДАМЕ ............................................
ПЕСНЯ О СИНЕЙ ПТИЦЕ ................................................
ПЕСНЯ О ТБИЛИСИ ....................................................
ПЕСНЯ О НОЧНОМ ПОЛЕТЕ ..............................................
ПЕСНЯ ПРО ОСТРОВА ..................................................
ПЕСНЯ ПРО СЧАСТЬЕ ..................................................
ПЕСНЯ ПРО ВЕЛОСИПЕД ................................................
ПЕСНЯ ПРО НЕСЧАСТЛИВЫХ ВОЛШЕБНИКОВ, ИЛИ ЭЙН, ЦВЕЙ, ДРЕЙ ............
ПЕСНЯ ПРО МАЙОРА ЧИСТОВА ...........................................
ПЕСНЯ ОБ ОТЧЕМ ДОМЕ ................................................
ПЕСНЯ ИСХОДА .......................................................
ПЕСНЯ БАЛЛАДА ПРО ГЕНЕРАЛЬСКУЮ ДОЧЬ ................................
ПЕСОК ИЗРАИЛЯ ......................................................
ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАНС ...............................................
ПИСЬМО В СЕМНАДЦАТЫЙ ВЕК ...........................................
ПЛАЧ ДАРЬИ КОЛОМИЙЦЕВОЙ ПО ПОВОДУ ЗАПОЯ ЕЕ СУПРУГА КЛИМА ПЕТРОВИЧА .
ПЛЯСОВАЯ ...........................................................
По замоскворецкой Галилее, шел он, как по выжженной земле ..........
ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ ................................................
По рисунку Палешанина ..............................................
По стеклу машины перед глазами шофера ..............................
По-осеннему деревья налегке ........................................
Повстречала девчонка бога ..........................................
Под утро, когда устанут влюбленность, и грусть, и зависть ..........
Подевались куда-то сны .............................................
Подстилала удача соломки ...........................................
ПОЕЗД ..............................................................
Покатились всячины и разности ......................................
Поколение обреченных ...............................................
ПОКОЛЕНИЕ ОБРЕЧЕННЫХ ...............................................
Получил персональную пенсию ........................................
Полцарства в крови, и в развалинах век .............................
Понимая, что нет в оправданиях смысла ..............................
Попробуйте в цехе найти чувака .....................................
ПОСЛЕ ВЕЧЕРИНКИ ....................................................
ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ ....................................................
Посошок напоследок, все равно, что вода ............................
Постелилась я, и в печь - уголек ...................................
Потные, мордастые евреи, шайка проходимцев и ворья .................
ПОЭМА О СТАЛИНЕ ....................................................
ПРАВО НА ОТДЫХ .....................................................
ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ....................................................
ПРИВЕТСТВИЕ СЪЕЗДУ ИСТОРИКОВ .......................................
ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ ..................................................
Прилетает по ночам ворон ...........................................
ПРИТЧА .............................................................
ПРО МАЛЯРОВ, ИСТОПНИКА И ТЕОРИЮ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ ....................
ПРОЩАНИЕ С ГИТАРОЙ .................................................
ПРОЩАНИЕ ...........................................................
Прямо, думал - я одно - быть бы живу ...............................
ПСАЛОМ .............................................................
Развеем по ветру подмоченный порох .................................
РАЗГОВОР С МУЗОЙ ...................................................
Разобрали венки на веники ..........................................
РАССКАЗ, КОТОРЫЙ Я УСЛЫШАЛ В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ШАЛМАНЕ .................
РЕКВИЕМ ПО НЕУБИТЫМ ................................................
РУССКИЕ ПЛАЧИ ......................................................
С севера, с острова Жестева ........................................
САЛОННЫЙ РОМАНС ....................................................
Света, Света, добрый друг, что же ты примолкла вдруг ...............
СВЯЩЕННАЯ ВЕСНА ....................................................
Сердце мое заштопано ...............................................
СЛАВА ГЕРОЯМ .......................................................
СЛУШАЯ БАХА ........................................................
СМЕРТЬ ИВАНА ИЛЬИЧА ................................................
СНОВА АВГУСТ .......................................................
Собаки бывают дуры, и кошки бывают дуры ............................
Собирались вечерами зимними, говорили то же, что вчера .............
Спи, Семен, спи. Спи, понимаешь, спи ..............................
Спрашивает мальчик - почему ........................................
СПРАШИВАЙТЕ, МАЛЬЧИКИ ..............................................
СТАРЫЙ ПРИНЦ .......................................................
СТАРАЯ ПЕСНЯ .......................................................
СТАРАТЕЛЬСКИЙ ВАЛЬСОК ..............................................
Старики управляют миром ............................................
СЧАСТЬЕ БЫЛО ТАК ВОЗМОЖНО ..........................................
СЪЕЗДУ ИСТОРИКОВ ...................................................
ТАК ЖИЛИ ПОЭТЫ .....................................................
Телефон, нишкни, замолкни ..........................................
То ли шлюха ты, то ли странница ....................................
То-то радости пустомелям, темноты своей не стыжусь .................
Той лютой порой, что неверной ......................................
Ты ж как витязь ....................................................
Ты не часто мне снишься, мой Отчий Дом .............................
Ты прокашляйся, февраль, прометелься ...............................
У жены моей спросите, у Даши .......................................
У лошади была грудная жаба .........................................
У хмыря - лицо, как тесто, и трясется голова .......................
Ударение, ударение, будь для слова, как удобрение ..................
Уезжаете?! Уезжайте ...............................................
Уж так ли безумно намеренье увидеться в жизни земной ...............
Упали в сон победители. И выставили дозоры ........................
Установлены сроки и цены ...........................................
УХОДЯТ ДРУЗЬЯ ......................................................
Уходят из Варшавы поезда ...........................................
Уходят, уходят, уходят друзья ......................................
ФАНТАЗИИ НА РУССКИЕ ТЕМЫ ДЛЯ БАЛАЛАЙКИ С ОРКЕСТРОМ И ДВУХ
СОЛИСТОВ - ТЕНОРА И БАРИТОНА ...............................
ФАРС-ГИНЬОЛЬ .......................................................
ФЕСТИВАЛЬ ПЕСНИ В СОПОТЕ В АВГУСТЕ 1969 ............................
Хмырь зажал рукою печень, хмырь смертельно побледнел ...............
Хоть иногда подумай о других .......................................
Худо было мне, люди, худо ..........................................
ЦЫГАНСКИЙ РОМАНС ...................................................
Цыган был вор, цыган был врун ......................................
ЧЕРНОВИК ЭПИТАФИИ ..................................................
ЧЕХАРДА С БУКВАМИ ..................................................
ЧИТАЯ ЛИТЕРАТУРНУЮ ГАЗЕТУ ..........................................
Чтоб не бредить палачам по ночам ...................................
Чувствуем с напарником - ну и ну ...................................
Шесть миллионов убитых .............................................
Эшелон уходит ровно в полночь ......................................
ЮЗ .................................................................
Я в путь собирался всегда налегке ..................................
Я ВЫБИРАЮ СВОБОДУ ..................................................
Я вышел на поиски Бога .............................................
Я запер дверь (ищи-свищи!) .........................................
Я кораблик клеила из цветной бумаги ................................
Я люблю вас - глаза ваши, губы и волосы ............................
Я научность марксистскую пестовал ..................................
Я не сумел понять Тебя в тот раз ...................................
Я не чикался на курсах не зубрил сопромат ..........................
Я ПРИНИМАЮ УЧАСТИЕ В НАУЧНОМ СПОРЕ .................................
Я спросонья вскочил - патлат .......................................
Я считал слонов и в нечет и в чет ..................................

laotse
23.05.2008, 00:06
Большое спасибо, sofft2006, за проделанную работу. Жаль, что отсутствуют ссылки на источник публикации и автора материала.

electrik
20.10.2008, 23:02
Вчера А.Галичу исполнилось-бы 90 лет...

Автобиография

Я, Гинзбург Александр Аркадьевич (литературный псевдоним Александр Галич), родился 19 октября 1918 г. в гор. Днепропетровске, в семье служащих. Сразу же после моего рождения семья переехала в Севастополь, а в 1923 г. в Москву. В 1926 г. я поступил в среднюю школу БОНО 24. В 1935 г. по окончании девяти классов средней школы я был принят в оперно-драматическую студию К. С. Станиславского на драматическое отделение. Студия эта была приравнена к высшему учебному заведению, но я диплома не получил, так как в 1940 г. без выпускных экзаменов перешел в Московский театр-студию, который открылся за несколько месяцев до Отечественной войны спектаклем "Город на заре". Во время войны (из-за тяжелой врожденной болезни я был признан негодным к несению военной службы), я был одним из организаторов, участников и руководителей комсомольского Фронтового театра. После войны окончательно перешел на литературную работу, сначала как драматург, а потом и как кинодраматург. Мои пьесы - "Вас вызывает Таймыр", "За час до рассвета", "Пароход зовут "Орленок"", "Много ли человеку надо" и др. - поставлены большим количеством театров и в Советском Союзе, и за рубежом. По моим сценариям поставлены фильмы "Верные друзья". "На семи ветрах", "Государственный преступник", "Дайте жалобную книгу" и др. В совместной работе с кинематографистами Франции я был автором фильма "Третья молодость", а с кинематографистами Болгарии - "Бегущая по волнам".
С 1955 г. я был членом Союза советских писателей (исключен в 1971 г.), а с 1958 г. членом Союза кинематографистов (исключен в 1972 г.).
В настоящее время не работаю - инвалид второй группы (с апреля 1972 г.).
В 1947 г. женился на Шекрот (Прохоровой) Ангелине Николаевне, с которой состою в браке по сей день. Детей у нас нет.

Александр Гинзбург (Галич)
2 мая 1974 г.
Советская библиография. 1988. э 5.

:rose::rose::rose::rose:


Кликните мышкой ЗДЕСЬ!!! (http://video.google.ca/videosearch?q=%D0%93%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%87+uklein&www_google_domain=www.google.ca&hl=en&emb=0&aq=-1&oq=#)

laotse
27.10.2008, 02:13
Уважаемый electrik! СПАСИБО за то, что в который уже раз напоминаете о Галиче (имею ввиду выставляемые Вами релизы, а теперь вот это сообщение и подборку видео). С наилучшими пожеланиями, - laotse.

ket.74
07.11.2009, 21:17
Спасибо!

kyzmin
16.12.2012, 15:01
Скан западной (самиздат?) брошюрки с комментарием об авторе и его (А.ГАЛИЧа) стихами, переведёнными на иностранный язык. Эта брошюрка была вложена в конверт lp АЛЕКСАНДРА ГАЛИЧА "КРИК ШЁПОТОМ", скорее всего каким-то западным любителем. Может кому-то будет интересно.

http://s020.radikal.ru/i706/1212/e5/6e77719943c1t.jpg (http://radikal.ru/F/s020.radikal.ru/i706/1212/e5/6e77719943c1.jpg.html)
http://s017.radikal.ru/i441/1212/13/70ed6fb23a42t.jpg (http://radikal.ru/F/s017.radikal.ru/i441/1212/13/70ed6fb23a42.jpg.html)
http://s47.radikal.ru/i117/1212/53/ad354ca85deet.jpg (http://radikal.ru/F/s47.radikal.ru/i117/1212/53/ad354ca85dee.jpg.html)
http://i037.radikal.ru/1212/64/9aa505e639e6t.jpg (http://radikal.ru/F/i037.radikal.ru/1212/64/9aa505e639e6.jpg.html)
http://s018.radikal.ru/i517/1212/53/a26d4870ad08t.jpg (http://radikal.ru/F/s018.radikal.ru/i517/1212/53/a26d4870ad08.jpg.html)
http://s017.radikal.ru/i444/1212/71/e9843194865ft.jpg (http://radikal.ru/F/s017.radikal.ru/i444/1212/71/e9843194865f.jpg.html)
http://s017.radikal.ru/i434/1212/f2/4b80570aee0et.jpg (http://radikal.ru/F/s017.radikal.ru/i434/1212/f2/4b80570aee0e.jpg.html)
http://s61.radikal.ru/i171/1212/7e/175e838da0cbt.jpg (http://radikal.ru/F/s61.radikal.ru/i171/1212/7e/175e838da0cb.jpg.html)

kyzmin
07.07.2013, 17:57
Об АЛЕКСАНДРЕ ГАЛИЧЕ вспоминает Г.Аграновская (жена небезызвестного публициста-"известинца" А.Аграновского (1922-1984), на квартире которых пели А.Галич, М.Анчаров ...)

http://s017.radikal.ru/i424/1307/1a/078b11b46ccct.jpg (http://radikal.ru/fp/559233f80f58484aa6a9994228a05477)
http://s55.radikal.ru/i148/1307/0b/6339670e2b40t.jpg (http://radikal.ru/fp/05ff7ca6688e4f839a8e969f00549605)
http://s019.radikal.ru/i643/1307/a8/910b354474dat.jpg (http://radikal.ru/fp/991f7309ee8642fcaef7452395ceeaf9)
http://i023.radikal.ru/1307/7d/f3ecfda0937dt.jpg (http://radikal.ru/fp/6f1453b331a842c3bf42a9de51a1c106)
http://s020.radikal.ru/i711/1307/8f/abb62852224at.jpg (http://radikal.ru/fp/02797bb1a88948e5a6a542b570b7ba74)

А.ГАЛИЧ "О малярах, истопнике и теории относительности" - премьера песни (из записей у А.Аграновского - взято с диска №4 четырёхдисковой mp3 коллекции 2007г.)

[*** Скрытый текст ***]

alexu
08.07.2013, 10:23
kyzmin, большое спасибо!

rumata888
08.07.2013, 19:58
kyzmin - спасибо огромное!!!

kyzmin
12.01.2015, 14:05
01. http://s019.radikal.ru/i615/1501/74/98f56e917cd9t.jpg (http://radikal.ru/fp/bab98984f663413b9b0976363935d183)

02. http://s018.radikal.ru/i524/1501/e0/ae04f2bf2310t.jpg (http://radikal.ru/fp/b856321a844c4b838dd049095c58cc98)

03. http://s015.radikal.ru/i331/1501/e0/4d66f978e1dft.jpg (http://radikal.ru/fp/a19a6778a687481a895510ba776af337)

04. http://s020.radikal.ru/i701/1501/30/6515811eb0f3t.jpg (http://radikal.ru/fp/75722e0d40df4f80af56860830b75387)

05. http://s45.radikal.ru/i109/1501/93/2e8810c0a68ct.jpg (http://radikal.ru/fp/b6351767a5e84154adfaaff003a9712f)

06. http://s020.radikal.ru/i716/1501/f3/e5127fbc5298t.jpg (http://radikal.ru/fp/16c45560a1984351a8e292a4ee4e75d2)

07. http://s017.radikal.ru/i409/1501/f8/e9a8b07bf034t.jpg
(http://radikal.ru/fp/49d2db3232a644babaf7e0e1ca904a85)

08. http://s003.radikal.ru/i204/1501/a5/a72c102c1e73t.jpg (http://radikal.ru/fp/61c142598e0c41baaa2684c03db43992)

09. http://s42.radikal.ru/i095/1501/76/a29b16cef06ft.jpg (http://radikal.ru/fp/6aa2febe8bf3488f90ede42b0cbdc35b)

10. http://s008.radikal.ru/i303/1501/34/29f0da027b74t.jpg (http://radikal.ru/fp/cb19b2a88bcf413389b7679cc486a4fd)

11. http://s014.radikal.ru/i328/1501/12/a2dd2a4d0cf4t.jpg (http://radikal.ru/fp/059842a1b1ed4aa6bb2cc330231f51ec)

12. http://i058.radikal.ru/1501/87/fd025a5f34ebt.jpg (http://radikal.ru/fp/91c6808f1ea843c49a2dfded8bfb025a)

13. http://s018.radikal.ru/i517/1501/02/77e152a24881t.jpg (http://radikal.ru/fp/e552ed97fc5a4e7e8e15032d57099645)

14. http://i056.radikal.ru/1501/ae/816ce7194a9dt.jpg (http://radikal.ru/fp/3d0e0ab66ff44995b206c63d7b963138)

15. http://s019.radikal.ru/i643/1501/d3/b56cca773c44t.jpg (http://radikal.ru/fp/3e3ef8284cc2496388599fd8b1ce87e1)

16. http://s004.radikal.ru/i207/1501/f0/bc7f1657cb95t.jpg (http://radikal.ru/fp/865394fd4b314827ac5d8ecc9356e8f3)

17. http://s017.radikal.ru/i425/1501/71/76219d8cc914t.jpg (http://radikal.ru/fp/fd5276f8419c4f74a9d5f7d084a70afa)

18. http://s017.radikal.ru/i400/1501/78/1b5198d46cbbt.jpg (http://radikal.ru/fp/019bce247cc34c249447ae33d5641bb3)

19. http://s017.radikal.ru/i439/1501/51/17eaeeeeb077t.jpg (http://radikal.ru/fp/2626ca87962641ecbf0782e480526e98)

kyzmin
12.01.2015, 20:38
..."Отныне, ВСЕ номера журнала "ВРЕМЯ И МЫ" доступны читателям Интернета во всем мире, в любое время дня и ночи."
http://www.vtoraya-literatura.com/razdel_97_str_1.html

electrik
12.01.2015, 21:14
..."Отныне, ВСЕ номера журнала "ВРЕМЯ И МЫ" доступны читателям Интернета во всем мире, в любое время дня и ночи."
http://www.vtoraya-literatura.com/razdel_97_str_1.html

Там по Галичу - не только этот журнал, но и некоторые другие: "Континент", "Синтаксис", "Третья волна", "Эхо" и т.д.
Если интересно - могу выставить эту подборку - но в виде целых журналов... Если интересны только вырезки из этих журналов, связанные с именем Галича - тоже могу сделать, но для этого надо энное время... Подборка журналов у меня уже есть, а вот "вырезки" - так их ещё сделать надо :15bnqp6:

electrik
15.01.2015, 23:00
..."Отныне, ВСЕ номера журнала "ВРЕМЯ И МЫ" доступны читателям Интернета во всем мире, в любое время дня и ночи."
http://www.vtoraya-literatura.com/razdel_97_str_1.html

Там по Галичу - не только этот журнал, но и некоторые другие: "Континент", "Синтаксис", "Третья волна", "Эхо" и т.д.
Если интересно - могу выставить эту подборку - но в виде целых журналов... Если интересны только вырезки из этих журналов, связанные с именем Галича - тоже могу сделать, но для этого надо энное время... Подборка журналов у меня уже есть, а вот "вырезки" - так их ещё сделать надо :15bnqp6:
Сделал наскоро подборку-"выжимку" из разных зарубежных журналов с того сайта... позднее, видимо, покопаюсь ещё в других источниках и выставлю в нашей традиционной (http://shanson-e.tk/forum/showthread.php?t=163378&highlight=%EA%ED%E8%E3%E8) теме в виде подборки, вместе с другими авторами...
Предлагаемый здесь архив включает в себя:
|---А.Галич в журнале 'Время и мы' (Израиль).pdf
|---А.Галич в журнале 'Континент' (Франция).pdf
|---А.Галич в журнале 'Синтаксис' (Франция).pdf
|---А.Галич в журнале 'Третья волна' (Франция).pdf
|---А.Галич в журнале 'Эхо' (Франция).pdf

http://f10.ifotki.info/org/95d14b9f573b34abc7f239d19cea5c2b4d325b116398457.gif (http://ifotki.info/)
размер архива - 10.2мБ
[*** Скрытый текст ***]

kyzmin
20.03.2017, 20:55
Презентация книги А.Галича "Когда я вернусь" "Вита Нова" (Москва, 26.10.2016, центр "Русское Зарубежье")

https://www.youtube.com/watch?v=YHEN28cuLfg

kyzmin
20.03.2017, 21:03
Из книги ВЛАДИМИРА АЛЕЙНИКОВА "НЕИЗБЕЖНОСТЬ И БЛАГОДАТЬ: ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОГО АНДЕГРАУНДА"
...
"Синей тенью из лиственной зелени вдруг шатнулся навстречу Галич.
Был человек – это чувствовалось по лицу его, мертвенно-бледному, по выражению глаз, отчаянному, смятенному, по его дыханию, частому, прерывистому, нездоровому, – с глубокого, глубже некуда, занырнуть-то туда несложно, а вот вынырнуть посложнее, это знали мы все, похмелья.
С откровенной надеждой он, очевидно, ещё не решаясь попросить нас о срочной помощи, а тем паче, с ходу, с налёту, этак запросто, вроде по-свойски, по нахалке, присоединиться к нашей тесной компании, где, много выпивки было стандартной, с расстояния в три-четыре, да, всего-то, коротких шага, страшноватых, и всё же возможных, если чудо произойдёт, если здесь-то его поймут, и помогут ему немедленно, и поддержат его непременно, потому что нельзя иначе, потому что иначе кранты, но будто бы из другого, неведомого измерения, посмотрел, набычась, на нас.
И страшная, безысходная, отчаянная тоска, откуда-то из-под кожи, из нутра, из-под мутных, расширенных, выкаченных наружу, малоподвижных зрачков, нежданно, обезоружено, доверительно, откровенно проявилась в его тяжёлом, обвисающем вниз лице.
Такая тоска – ну словно невысказанный, немой, крюками записанный древними для неслышных ещё песнопений, в укор настоящему смутному, в поддержку грядущему светлому, где всё ещё, может, поправится, наладится, слюбится, сдвинется, вполне вероятно, к лучшему, а может быть, и к трагическому, кто знает, кто скажет, гадать бессмысленно, видимо, – крик.
Нет, сильнее, ужаснее, – видимый, но, пока что, без голоса, – вопль.

На столике перед нами, кочевыми друзьями, рядышком с разложенной на газете скромною нашей закуской, стояли бутылки с портвейном.
И в сумке походной, там, на дощатом полу беседки, под столиком с нашим питьём, какое уж было куплено, другого в наличии не было, и едой магазинной советской, лежало несколько полных, запечатанных крепко бутылок.
Питья, почему-то названного торговлей союзной портвейном, хотя богемные люди называли его жопомоем, и право имели на это, было у нас предостаточно.
Не просто, как говорится, в самый раз и не только вдосталь, но даже, можно, пожалуй, похвастаться этим, с избытком.
Так что, ежели что, вполне можно было и налить хорошему человеку.
С нас не убыло бы, уж точно.
Да это ведь и когда-то, – ну, вспомните, ветераны, могикане, герои прошлых героических лет, уцелевшие в неравной борьбе с алкоголем и ненавидимым строем, сулившим сплошные беды и бесчисленные невзгоды богемной отчаянной братии столичной, – подразумевалось, всегда и везде, у нас – не только самим, да и только, с эгоизмом противным, с жадностью, неприемлемой, скучной, выпить, но и людей угостить, а особо страждущих – выручить.
В те годы, с кошмарами их похмельными, с магазинными очередями длинными, нервичными, за бутылкой желанной, чтобы поправить пошатнувшееся здоровье, чтобы стать человеком снова, понимать, где находишься ты, где стоишь, или, может, сидишь, или, может, шагаешь куда-то, а куда – поди догадайся, не гадай, не надо, и так всё, похоже, ясно для всех, да, конечно, яснее некуда, всё во мраке и всё во мгле, всё в бреду на этой земле, только звёзды есть в небесах, только стрелки на всех часах то стоят, то снова идут, и кого-то, вроде бы, ждут, ну а где, и когда, и зачем, это стёрлось у всех, насовсем, стёрлось в памяти, нет, живёт, чем-то странным теперь слывёт, – была в выпивонном деле у всех мужиков советских, на всех возможных широтах, по всему пространству громадному Союза, державы прежней, Империи, – круговая, – коло древнее вспомним – порука.
Спасали тогда человека – не сочувствием, не участием вялым, так, может зачтётся, а может, и обойдётся, и лучше уж проявить, хотя бы разок, участие, но – деятельно, совершая, от души, бескорыстно, поступки.
Себя обделяли, бывало, но других всегда – выручали.
Чудеса настоящие храбрости совершали, случалось, и часто, чтобы срочно где-то добыть, где угодно, добыть, и всё тут, принести, как можно скорее, загибающемуся от муки человеку необходимое для скорейшего поправления драгоценнейшего, в условиях нелюдских, жестоких, здоровья, а то и для продолжения жизни земной, питьё.
Вообще, читатель мой, выпивка в родном, для меня, для моих друзей давнишних, отечестве, при советской, канувшей в прошлое, как считают в газетах, власти, – это, твёрдо я знаю, единственный в своём роде, неповторимый, грандиозный, – и по масштабам, и по мощной полифонии судеб, жизней, историй, свершений, расставаний, надежд, утрат, обретений возможных, – эпос.
И когда-нибудь, верю, даст Бог, кто-нибудь из наших сограждан, испытавших всё это на собственной, только так, разумеется, шкуре, воплотит его, зов ощутив, горний, или юдольный, в слове.

– Надо нам похмелить человека! – предложил я немедленно Игорю.
Он взглянул, сощурясь, на Галича – и мгновенно понял его плачевное и печальнейшее, дальше некуда, состояние.
– Саша! – позвал Ворошилов, – иди поскорее к нам. Сейчас мы тебе нальём портвейна. Это поможет.
Галич, помедлив секунду, качнулся вперёд, тяжело вздохнул, шагнул, из тоски своей, из отчаянья, – к нам, ждущим его с питьём, предлагающим помощь свою, просто так, чтоб спасти человека, поддержать его, жизнь ему, в этот день, и час, и минуту, продлить, – с превеликим трудом, шаг за шагом, передвигаясь, шатаясь, зашёл, наконец, в беседку.
Он с натугой, с хрипом дышал.
Он молчал – и смотрел, из прорвы, из пустыни своей тоски, из другого, полуреального, неизвестного измерения, – на вполне реальное, зримое, похоже – материальное, в немалом, вроде, количестве имеющееся у нас и вполне доступное, кажется, для него, страдальца, вино.
Ворошилов налил ему полный, до самых краёв, крепким красным портвейном щербатый гранёный стакан:
– Пей! Прямо залпом. Быстрее!
Галич трясущейся, слабой, от мучений своих, рукой взял стакан, сжал влажными пальцами, очень медленно, с явным усилием, поднёс его всё же ко рту – и так же медленно выпил.
Сжал сухие, в трещинах, губы.
Сел напротив. Скорбно молчал.
Ждал – когда же вино подействует.
– Ну как? – спросил Ворошилов.
Галич пожал плечами: ничего, мол, ещё не чувствую.
Надо было ускорить его – здесь, у нас, – возвращение к жизни.
Я налил ему второй – с портвейном белым – стакан.
Галич, уже быстрее, выпил покорно вино.
Посидел, надувшись, набычившись, сжав кулаки, крепясь, безмолвно, словно во сне, шевеля сухими губами.
Лицо его, мертвенно-бледное вначале, стало уже серым, землистым, потом – немного порозовело.
Движение к лучшему, что ли?
Он, кажется, оживился.
– Ну что, отошёл? – сочувственно, проявляя заботу о ближнем, спросил его Ворошилов.
– Да вроде бы помогает! – стараясь поверить в эту винную скорую помощь, а больше веря, конечно, в нашу, людскую, помощь, в наше с Игорем, в этом деле, сложном деле его спасения, восставанья из мук, участие, печально и глухо не вымолвил, а нутром всем выдохнул Галич.
– Поможет, поможет! Я знаю! – заверил его Ворошилов. И налил ему решительно полный третий стакан. – Бог Троицу любит. Давай, пей, и всё тут. Сейчас полегчает.
Галич как-то послушно, покорно, механически, но и осмысленно, заверениям Игоря веря, сразу выпил третий стакан.

Тогда ведь мы с Ворошиловым понятия не имели, что у Галича было это не просто похмелье, привычное, для многих, почти для всех, вовсе не традиционное, не рядовое похмелье, которое все лечили спиртным, а, скорее всего, ломка так называемая, потому что уже давно, по причинам достаточно сложным, в коих трудно теперь разобраться, и не надо в ней разбираться, в этой гуще страстей, и сомнений, и страданий, кололся он морфием.
Как тогда выражались, и нынче говорят, – сидел на игле.
Но спиртное-то – как без этого? – Галич тоже употреблял.
И мы, и знакомые наши это воочию видели.
В те годы пел Галич, бывало, в компаниях авангардных, богемных московских художников.
Пел, струны терзая гитарные, вдохновенно глазами сверкая, повышая и понижая, артистично, свободно, голос, в мастерской у Ильи Кабакова, на чердаке громадного, многокорпусного, странноватого, дореволюционной постройки, всем знакомого дома, на Сретенском, в самом центре столицы, бульваре, пел, в ореоле своей тогдашней, неофициальной, подпольной, но прочной, славы, находясь в кругу благодарных, внимательных, чутких слушателей, своих, надёжных вполне, единомышленников, пел – и всегда перед ним стоял стакан со спиртным.
Наивные люди, мы с Игорем твёрдо верили в силу привычного для всех нас вина, всегда улучшающего любые, даже тяжёлые самые, похмельные состояния.

А Галич не то чтобы как-то, выпив, повеселел, но стало в нём больше жизни.
По крайней мере, мы видели, задышал он теперь поспокойнее.
А лицо – лицо его всё же оставалось малоподвижным, отяжелевшим, набрякшим, нависающим отрешённо над столиком с нашей выпивкой и закусью слишком скромной, такой уж, какая была у нас, – посреди беседки.
И только глаза его – словно выглянули наружу откуда-то изнутри, из глубины тоски, тягостное присутствие которой здесь, рядом с нами, ощущал я болезненно-остро.
– Тяжело! – почти шёпотом, тихо, произнёс неожиданно Галич, – тяжело мне совсем, ребята!
Потом на минуту задумался.
Тень смущения, резкая тень, прошла по его лицу.
Но всё же решился он сказать нам то, что хотел.
– А что, если… – начал он и умолкнул вдруг. Но потом пересилил себя и продолжил: – А что, если мне махануть всю бутылку, разом? Клин клином вышибают – ведь так говорят. А что, если это, хотя бы, пускай ненадолго, поможет?
Он уже не вопросительно, а моляще взглянул на нас.
– Да ради Бога! – сказал я. – Ежели надо – пейте.
– О чём тут речь! – Ворошилов поддержал меня. – Пей на здоровье.
Он открыл зубами пластмассовую крышечку новой бутылки – и протянул её, эту бутылку, полную почему-то до самых краёв зелёного узкого горлышка, семисотграммовую, пыльную, с этикеткой полуотклеенной, – протянул, нет, заботливо, бережно, вложил прямо в руки Галичу.
Галич вначале растерянно повертел бутылку, и так, и этак, ну а потом тряхнул головой, взболтнул булькнувшее вино, вскинул бутылку наискось, над губами полуоткрытыми, – и осушил её, до самого дна, буквально в три молодецких глотка.
Перевёл, как водится, дух.
Занюхал вино горбушкой бородинского вкусного хлеба.
И, что уж точно мы видели, может быть и на время, но – возвратился к жизни.

Хотя и срывались ещё иногда с его губ невнятные слова – о тоске, его гложущей, об отсутствии минимального, много ведь и не надо, покоя, но было нам ясно уже, что ему получше сейчас, что ему, в таком состоянии, куда спокойнее с нами, нежели где-то там, у себя, в домотворческой комнате, как в застенке глухом, одному, – и если это, пока ещё, был вовсе не тот знаменитый Галич, не светский лев, не душа столичных компаний, не гуляка, натура широкая, хотя, безусловно, и труженик, в недавнем прошлом – советский, модный, преуспевающий, драматург, а в нынешней яви – прославленный в тесных кругах нашей интеллигенции и среди богемы поэт, бард, исполнитель своих, полных печали, надежды, драматургии трагической и любви неразменной к людям, в своём, так всё сходится, роде единственных, неповторимых, смелых, рискованных песен, то, во всяком случае, некое обаяние, шарм особый, да ещё и такой притягательный, колдовской почти, магнетизм, которые у него были для всех несомненными, просто-напросто общепризнанными, – с усилием как-то, но всё же проявились в нём, наконец, – и он, человек благодарный, был уже способен к общению.

Он внимательно посмотрел ворошиловские рисунки.
– Замечательные работы! – сказал он. – Да, настоящие. Надо помочь. Обязательно надо, Игорь, тебе помочь. Вот ведь только: пообещаешь, обнадёжишь, с похмелья, – и вдруг…
Он запнулся, смутился, сгорбился.
И совсем уже тихо, глухим полушёпотом, грустно продолжил:
– А ведь надо, надо помочь!..
– Ну, себя-то неволить нечего, – так сказал ему Ворошилов. – Пусть идёт всё само собой. Как уж выйдет. А там – разберёмся. Приходи в себя лучше. Держись. Отдыхай. Набирайся сил. Просто – дыши. Смотри – да попристальнее – на мир.
Так вот мы и сидели втроём, за вином, в беседке дощатой, – и негромко, так, что никто не слыхал нас тогда, – говорили.
О чём? Да о разном. О том, что развеялось в лиственном шелесте, в птичьем щебете, в свете волшебном подмосковного летнего дня.
Вспоминать об этом – непросто, да и душу ранят теперь, в дни иные, в иное время, отголоски былых речей.

Потом, поправив здоровье и наговорившись с нами, Галич встал, с церемонной вежливостью поблагодарил нас за помощь.
Получилось это, мне помнится, у него неловко и трогательно.
Попытался он улыбнуться – и вышло это не просто грустновато, и только, нет, вышло у него это слишком уж грустно.
– Игорь, Володя! Скажите мне – вы ведь ещё побудете здесь до вечера, правда? – спросил он как-то совсем по-детски, но странным образом это сразу соединилось со всем его обликом – крупного, вальяжного, грузного, тёртого, видавшего всякие виды, немолодого уже, но ещё и не старого, зрелого, солидного мужика, с его, таким очевидным, ещё играющим в нём, сквозь боль, сквозь тоску, сквозь смятение, притяжением, блеском, шармом, с артистичностью несомненной, со всеми теми чертами, которые, в совокупности своей, всё время и делали его, человека отважного, в глазах современников – Галичем, запретным и легендарным, выразителем, так получилось, своей, непростой эпохи, чей голос звучал годами с магнитофонных лент по всей огромной стране, чья жизненная позиция вызывала, и это важно, всеобщее уважение, чья трагедия, воплощённая в нём самом, таком, каким был он, приоткрылась тогда перед нами.
– Я вернусь! – заверил он нас и тяжело отодвинулся – в некую странную даль, в сторону, в светлую зелень.
Жить ему оставалось – восемь с половиной, всего-то, лет.
Но никто абсолютно этого – что за доля? – ещё не знал."
...

kyzmin
20.03.2017, 21:55
Из книги ИГОРЯ ГОЛОМШТОКА "ЗАНЯТИЕ ДЛЯ СТАРОГО ГОРОДОВОГО. МЕМУАРЫ ПЕССИМИСТА"
...
Глава 7
“Радио Свобода”. Галич
Еще в Лондоне я начал делать программы для “Радио Свобода”. Когда на станции появился Галич, он убедил начальство приглашать меня в качестве замещающего начальника Отдела культурных программ Б. Литвинова во время двух летних месяцев его отпуска. С тех пор в течение нескольких лет часть лета я проводил в Мюнхене. Помимо очень приличной зарплаты, мне платили и за мои собственные программы, так что, вернувшись в Оксфорд, мы под моргедж (банковскую ссуду) купили дом – три этажа, шесть комнат и садик. Так мы прочно обосновались в Оксфорде: Нина, моя жена, до сих пор проживает там.
Состав сотрудников на радиостанции был тогда смешанный. До влившегося сюда потока новых выходцев из Советского Союза здесь работали в основном потомки первой и представители второй (послевоенной) эмиграций. Первые, воспитанные на ностальгической любви к иллюзорной, уже давно не существующей России, относились к нам, мягко выражаясь, недоброжелательно. Мы были непосредственными свидетелями происходящего в стране, испытавшими на собственной шкуре прелести режима, знали аудиторию, к которой обращались, и поэтому представлялись им опасными конкурентами. Среди послевоенных эмигрантов, в том числе и воевавших на стороне немцев, были сильны националистические и антисемитские настроения. Ну и мы – в основном евреи, бежавшие от этого самого национализма. Да еще бывшие советские агенты-перебежчики. Все это вместе взятое составляло взрывоопасную смесь.
Дело усугублялось еще и принятой на “Радио Свобода” американской иерархической системой зарплат (очень высоких) и должностей. Существовало пятнадцать или больше должностных рангов (или разрядов), от коих зависели зарплаты и профессиональный престиж сотрудников. Такая система была, очевидно, естественной для американцев, работающих на своих традиционных предприятиях, но не для эмигрантов – людей неустроенных, в большинстве без определенных профессий, для которых работа на “Свободе” была единственным шансом сделать карьеру. И они карабкались по этой иерархической лестнице, толкаясь ногами, интригуя, подсиживая друг друга, сочиняя доносы начальству, устраивая склоки, скандалы…
Директор “Свободы” Френсис Рональдс справиться с этой стихией не мог. Это был человек высокой культуры, читавший наизусть стихи Мандельштама, а главное, он понимал ценность для работы на “Свободе” творческой интеллигенции, хлынувшей из Советского Союза. Именно Рональдс пригласил сюда на работу Галича. Как это ни печально, но его пребывание на станции только обострило и без того напряженную здесь атмосферу.
Когда я в первый раз приехал в Мюнхен замещать начальника отдела культурных программ, здесь существовала программа “Под звуки струн”, запускающая в эфир песни советских бардов и менестрелей, которую вела эмигрантка второй волны Галина Митина. Прослушав несколько пленок, я пришел в ужас: вместо Окуджавы, Галича, Высоцкого песни их исполнялись какими-то грубыми имитаторами. При наличии живого Галича программу эту было решено ликвидировать. И началась новая, затеянная старыми эмигрантами волна склок с привкусом антисемитизма и запашком “русского духа”, направленная в основном против Галича.
Тут я должен оговориться. При всех наших несогласиях и стычках я далек от того, чтобы осуждать старую эмиграцию. Мне довелось встречаться с людьми высокой культуры, еще в двадцатых годах бежавших или высланных из России, но понимающих наши проблемы. Одним из таких был Борис Литвинов, которого я замещал в качестве начальника отдела культурных программ. Кажется, он родился уже во Франции, получил хорошее образование, свободно говорил на нескольких языках и в то же время был активным членом НТС. У меня с ним сложились самые добрые деловые и личные отношения. Он жаловался, что наша эмиграция принесла с собой советский дух подозрительности и недоброжелательства, и был отчасти прав. Но он понимал также, что в “третьей волне” карьеристов и прохиндеев было не больше, чем в первых двух – дураков и антисемитов.
И все же единственно, с кем у меня завязались здесь дружеские отношения, была Юлия Вишневская (я был с ней знаком еще в Москве). Чистая душа с грязным диссидентским языком, она была ученицей, почитательницей и пассией Алика Есенина-Вольпина, со школьных лет принимала участие в диссидентских тусовках, вышла на площадь Пушкина с демонстрацией, требующей гласности процесса Синявского и Даниэля, вступила в стычку с милицией. Попала в тюрьму, потом в психушку. На “Свободе” она тихо сидела в исследовательском отделе, где в основном работали западные ученые-советологи, и была в стороне от радиовещательных склок. Наверное, мы с Юлей были здесь наиболее близкими Галичу людьми, хотя дома у него за столом часто собирались большие компании. Мы были его почитателями, благодарными слушателями, т. е. осколками московской аудитории, которой ему так не хватало в эмиграции.
Иногда Галича приглашали петь в богатые дома старой эмиграции (не вся русская аристократия такси в Париже водила; была эмиграция Набокова и эмиграция Газданова). Приглашенная публика чинно сидела в креслах, держа в руках тексты песен, у некоторых – в немецких переводах. Галич смущался, пропускал слова и фразы, которые считал неприличными или непонятными для аудитории, и только дома за столом в компании расслаблялся и пел как бог на душу положит.
Его аудитория оставалась в Москве и была рассеяна по всему миру. Когда Галич в первый раз поехал на гастроли в Израиль, он вернулся в Мюнхен окрыленный: его выступления в разных городах там проходили на ура, в переполненных залах, при больших кассовых сборах. Он даже носился с идеей навсегда перебраться в Израиль. Но его вторая поездка туда большого успеха ему не принесла: импресарио заломили высокие цены на билеты, а у российских эмигрантов не было денег, чтобы еще раз послушать любимого барда.
Мне была не совсем понятна высокая должность Галича, специально для него созданная тогдашним умным начальством: Александр Аркадьевич как бы возглавлял отдел культурных программ при наличии его начальника Литвинова. Галич стал приглашать меня поработать на “Свободе” не только во время моих летних каникул, но и в зимнее время, как я понимаю, просто для компании и чтобы дать мне подработать.
Главной чертой характера Александра Аркадьевича, как я вижу его сейчас, была доброта. Он органически никому ни в чем не мог отказать. Попав в эмиграцию, он на первых порах оказался в среде старых эмигрантов. Его попросили вступить в НТС – он вступил. Ему предложили креститься – он крестился. Когда я приходил в его кабинет с программами, которые в силу разных причин считал невозможным пускать в эфир, он, не читая, махал рукой и произносил: “В корзину, в корзину” (имея в виду корзину мусорную). Для него все это было второстепенно; он был Поэт par excellence. И эта мягкость характера, неумение никому ни в чем отказать в конце концов привели Александра Аркадьевича на грань катастрофы.
В один прекрасный день появилась на станции некая Мирра Мирник. Единственно, что я могу про нее сказать: это была декоративная женщина. Но тут уместнее предоставить слова Юлии Вишневской, которая, проработав на “Свободе” 25 лет, лучше меня знает эту историю:
“Где Галич откопал эту девушку Мирру, я не знаю. Говорили, что она подрабатывала на “Русской службе” машинисткой, но я сильно сомневаюсь, что она была способна напечатать на машинке хотя бы одно слово, не сделав при этом как минимум пяти ошибок на каждые шесть букв. Как бы то ни было, Мирра ушла от своего мужа Толика к Галичу, прихватив с собой заодно их общего с Толиком сына Робика. Толик же в результате разбушевался, как Фантомас. Он бегал по станции, потрясая газовым пистолетом, и громко жаловался, что Галич “разбил его семью” и что он, Толик, этого так не оставит. Он ворвался в кабинет нашего интеллигентного директора Рони и, размахивая тем же газовым пистолетом, кричал, что будет сражаться всеми доступными ему средствами против столь грубого нарушения его священных прав. Для начала он убьет Галича, а потом будет жаловаться во все авторитетные инстанции. А именно: в “Правду”, в “Известия”, академику Сахарову, писателю Солженицыну. В “Правде” и в “Известиях” Толиковы жалобы якобы прочли внимательно и даже как-то в своих пропагандистских целях использовали. История умалчивает также, удалось ли Толику достучаться до Сахарова, но в Вермонт к Солженицыну он, если поверить его словам, все-таки дозвонился и был выслушан там со всем вниманием и пониманием. А несчастный Галич откликнулся на появление в его жизни Мирры и ее сына песенкой:

Робик, Робик,
Введешь ты меня в гробик”.

Реакция на станции на эти события была предсказуемой. Прибегала не в меру активная Ирина Хенкина и сообщала Галичу пикантные подробности о его постельных делах, широко обсуждаемые здоровым коллективом сотрудников “Свободы”. После чего Галич ложился на диван с сердечным приступом. В конце концов я пошел к Рональдсу и убедил его отобрать пропуск на станцию у Хенкиной (она тогда еще не была в штате).
У меня нет сомнений в том, что атмосфера на “Свободе” в значительной степени подогревалась нашим родным КГБ. Вполне возможно, что и девушка Мирра была подсунута Галичу не без помощи этой организации. Как я уже писал, здесь в качестве сотрудников работали и перебежчики из советской разведки. Американцы, выпотрошив их на предмет советских секретов, предоставляли им богатую синекуру на “Свободе”. Некоторые так и продолжали оставаться советскими агентами.
Бродил по нашему коридорчику мрачный человек по фамилии Морев. Он был советским разведчиком, сдавшимся американцам. Через некоторое время он перебрался в СССР и начал писать статьи в газетах, разоблачающие вражеские голоса. В одной из них, опубликованной в “Литературной газете”, он приводил список сотрудников “Свободы”, фашистов и предателей, сотрудничавших с гестапо во время войны. В числе перечисленных фигурировал и И. Голомшток.
Появился здесь некий Злотников, представившийся начальству как “журналист с копытом”, и был сразу же назначен на высокую должность. Через какое-то время прибежали из исследовательского отдела с кипой статей из советских центральных газет, в которых тов. Злотников приветствовал вторжение советских танков в Прагу. Но уволить его по немецким законам было невозможно. И только когда обнаружилось, что при поступлении он скрыл в анкете, что успел отсидеть в России по какой-то уголовщине, ему указали на дверь. После чего он работал, кажется, переводчиком при советской делегации в ООН.
Вроде бы я не страдаю шпиономанией, но, шатаясь по коридорам “Радио Свобода”, трудно было не учуять хорошо нам знакомый запах гэбэшной конторы.
Работал тут на высокой должности Кирилл Хенкин – бывший чекист, участвовавший в гражданской войне в Испании. Свое чекистское прошлое он не скрывал; наоборот, ссылаясь на свое знание изнутри дел КГБ, в частности механизма прохождения документов в ОВИРе отъезжающих в эмиграцию, писал в статье “Русские пришли”, опубликованной в израильском журнале “22”, что в делах шестидесяти процентов уехавших лежит письменное обещание “честно сотрудничать с советскими органами разведки”. Следуя этой логике, сказал я как-то Максимову, из четырех сотрудников журнала “Континент” двое обязательно будут агентами КГБ. Хотел Хенкин этого или не хотел, но такие его откровения лишь накаляли атмосферу подозрительности, и без того достаточно напряженную в эмигрантской среде.
Кульминацией всей этой кагэбэшной деятельности явился взрыв в здании “Радио Свобода” 21 октября 1981 года, организованный гэдээровским филиалом советской тайной полиции (СТАШИ) при помощи известного международного террориста Ильича Санчеса по прозвищу Шакал. Двадцатикилограммовая бомба разрушила часть помещения станции. Взрыв был настолько мощным, что в радиусе километра в домах вылетели стекла. К счастью, это произошло ночью, и пострадали только несколько человек. Но я к этому времени уже не работал на “Свободе”.
* * *
Положение Галича на станции становилось все более невозможным как для него самого, так и для начальства. К тому же его еще и обворовали: унесли из квартиры все деньги, заработанные в Израиле и сбереженные от зарплаты. Было принято решение о переводе его на работу в парижское отделение “Свободы”. На мюнхенском вокзале, где мы провожали Галича, к нему, как он рассказывал, подходили какие-то типы с угрозами расправы.
Я бывал на его парижской квартире. Александр Аркадьевич вдали от мюнхенских склок, казалось, пришел в себя, успокоился, начал писать. К сожалению, этот период относительного благополучия продолжался недолго.
О его смерти мне рассказывала Ангелина Николаевна, его жена.
Галич купил какую-то новую американскую радиоаппаратуру и копался в ее внутренностях. Ангелина Николаевна вышла за покупками, а когда вернулась, увидела мужа лежащим на полу со странными ссадинами на голове. Срочно вызванный врач попал в автомобильную пробку, а когда добрался до места, Галич был уже мертв. Он умер от удара электрическим током. Люди понимающие говорили, что опытному электротехнику ничего не стоит, покопавшись в черном ящике на лестничной клетке, временно переключить напряжение на более высокое.
* * *
В конце моего очередного пребывания на “Свободе” меня вызвал Рональдс и предложил занять место Литвинова в качестве начальника отдела культурных программ. Одним из странных аргументов в пользу моего назначения было, как он считал, то обстоятельство, что в моем присутствии сотрудники меньше будут ругаться матом (думаю, в этом он ошибался). Я отказался по трем причинам. Во-первых, я считал Литвинова более компетентным для этой должности, чем я, и не хотел занять место человека, под которого и так велись подкопы справа и слева. Во-вторых, у меня не было никакого желания навсегда погрузиться в атмосферу склок и скандалов, процветающих на “Свободе”. И, в-третьих, мне было жалко менять в качестве постоянного проживания столь полюбившуюся мне Англию на Мюнхен.
...

kyzmin
28.06.2018, 10:01
http://images.vfl.ru/ii/1530165556/8dae3a31/22278941_m.jpg (http://vfl.ru/fotos/8dae3a3122278941.html)